На сей раз бомберы нанесли удар по резервам Наполеона, так и простоявшим двенадцать часов позади ставки императора. Разве что офицеры и гвардейцы могли себе позволить некоторый отдых. Остальные солдаты не только стояли весь день, но и с места не могли сойти под угрозой наказания. После такого «отдыха» в резерве, многие рвались в бой, чтобы не умереть от теплового удара, уже скосившего несколько десятков солдат, безжалостно возвращаемых в строй после прихода в сознание. Именно эти французы из резерва гибли под ударами русских бомб. Именно эти удары бомберов, пришедшиеся на столь любимую Наполеоном гвардию, решили исход сражения.
— Трубите отступление, немедленно!!! — закричал император, при виде разрывов бомб в центре гвардейских колонн. — Срочно, всем отступать. Даву, где Вы?!!
— Я здесь, сир, — маршал стоял почти рядом.
— Займитесь арьергардом, берите туда всех тупых германцев, но дайте нам отступить спокойно! — Наполеон окинул взглядом поле боя, где бронированные паровики русских уже подбирались к передовой линии французской обороны. — Да, бросайте перед этими стальными монстрами срубленные деревья. И попробуйте их подстрелить из казнозарядных пушек. Хоть одного такого монстра подстрелите для поднятия духа наших бойцов.
— Понял, сир, — кивнул маршал утвердительно. — Разрешите выполнять?
— Идите. — Император грузно начал спускаться к своему экипажу.
«Надо попробовать остановить русских на Нёмане. Нас по-прежнему больше, в обороне мы должны удержаться. И завтра же отправить парламентёра к русскому царю. Чёрт с ней, Ост-Индской кампанией русских, пусть хотя бы азиатов в Европу не пускают. Надо поиграть на нотках величия белой расы. Александр молод и глуп, бесхарактерен, такие любят себя возвеличивать. Надо сохранить хотя бы французские полки».
Кутузов не спеша доел обед, опытным взглядом профессионала убедился, что французы всё-таки решили отступить. Бросил салфетку на стол и поднялся с невозмутимым лицом. Развернувшись к свитским подхалимам и адъютантам, потребовал вызвать князя Багратиона. Генерал Багратион славился тяжёлым характером, но был фанатичным бойцом и традиционно возглавлял арьергард при ретираде и авангард при наступлении. Ещё с суворовских времён.
— Пришёл Ваш черёд, генерал, — улыбнулся фельдмаршал своему соратнику. — Берите всю кавалерию и начинайте преследование врага. Прошу Вас, Пётр Иванович, не увлекайтесь, берегите себя. Мы уже победили французов, награды заслужили все, я отмечу даже резервы в представлении для императора. А Ваше участие будет признано всеми, даже свитскими, без всякого сомнения. Поэтому, берегите себя и своих кавалеристов.
Затем главнокомандующий оглядел свою свиту, вдвое увеличившуюся за последний час. Даже «страшно занятые делами» генералы и предводители дворянства, откровенно бежавшие недавно, вернулись на холм, всем видом демонстрируя свою преданность. Жестом фельдмаршал подозвал к себе генералов, тут собрались практически все командующие дивизиями и полками. Опытные командиры понимали, чего ждёт главнокомандующий, но требовался конкретный приказ. Его и огласил Кутузов, пообещав прислать с адъютантами необходимые бумаги.
— Поздравляю с победой, господа! Жду от вас докладов о потерях, состоянии войск и, конечно, наградных документов. Не забудьте отрядить похоронные команды, пока французы не протухли. Чума нам не нужна. Ваше сиятельство, — повернулся Михаил Илларионович к Барклаю Де Толли, с которым сохранял хорошие рабочие отношения, несмотря на все интриги императорского двора, — Вас, Михаил Богданович, я прошу взять под свой личный контроль трофейные и похоронные команды. Нам не надо никаких эпидемий, а среди трофеев могут оказаться важные документы. Это Вы не хуже меня понимаете. Приказом от сегодняшнего числа назначаю Вас главным квартирмейстером. С богом.
Глава 21
Остров Белый. Невмянск
На приём к барону Василию пригласили всех троих путешественников, так и проживавших в гостевых апартаментах поместья Быстровых. За месяц активных тренировок Никите удалось серьёзно подтянуть младшего Демидова физически и более-менее натаскать его в рукопашном бое и стрельбе из личного оружия. Да и внешне студент изменился, в первую очередь в поведении. Его мягкая пластичная походка и уверенный взгляд бойца совсем не походили на прежний облик избалованного отпрыска богатейших графов России.
Сам оперативник вёл себя обычно — знакомился с окружающими, добывал информацию, изучал улицы столицы Беловодья. Получив допуск в тир поместья, с удовольствием стрелял из здешних моделей самозарядных карабинов, автоматов и пулемётов. Провёл более десятка спаррингов с местными рукопашниками, даже выиграл более половины схваток. Читал все книги по истории, какие только мог найти в обширной библиотеке поместья. Благо все беловодские издания использовали исключительно советский алфавит, без ятей и твёрдых знаков.
В основном сыщик общался, естественно, с безопасниками и полицейскими: разговаривал, заводил знакомства, расспрашивал о жизни в баронстве и других территориях Беловодья. Разобрался, наконец, в запутанных отношениях баронства с Русской Дальневосточной компанией. Выходила весьма оригинальная структура. Ещё Екатерина Вторая, разрешая создать РДК, своим указом приравняла компанию к Ост-Индским компаниям Европы, к голландской, французской и британской. То есть, компания получила право действовать независимо от Российской империи аналогично европейским Ост-Индским компаниям.
Примерно, как англичане до сих пор открещиваются от всех своих колониальных преступлений. От искусственного голода в Бенгалии в начале восемнадцатого века, когда там умерло по разным оценкам от десяти до двадцати миллионов людей. Также наглы отрицают пытки, казни и расстрелы аборигенов Индии, Африки, Юго-Восточной Азии. Ссылаясь на то, что Ост-Индская компания действовала независимо от Британского правительства и ему не подчинялась. Почти как весь девятнадцатый и двадцатый век все свои пасквили на страницах английских газет наглы объясняли свободой печати.
Когда отцы-основатели, неплохо знавшие историю взаимоотношений России и Британии, составляли Устав РДК, они заложили там большую мину для всей европейской сволочи. Так, в Уставе, подписанном императрицей Екатериной, ни единого указа которой не отменил любимый внук Александр Первый, чётко было сказано следующее: «РДК имеет право захвата любой страны или части стран в любой точке земного шара. Эти захваченные территории не считаются землями Российской империи. Россия не отвечает по долгам РДК и по боевым действиям РДК. Любые боевые столкновения армии РДК или её флота исключительно часть экономической деятельности торговой кампании. Россия не считается стороной военного конфликта, при сражении любых стран с РДК». И так далее, с полным разъяснением этих постулатов подробно.
Таким образом, формально все территории Беловодья суть владения Русской Дальневосточной кампании за двумя исключениями — остров Белый, чей статус баронства и наследственного владения баронов Быстровых установила ещё Екатерина Вторая, да целый материк Австралия, где не существовало никаких государств. Поэтому ещё барон Андрей Быстров на волне триумфального захвата Константинополя, в чём флот Беловодья помог гениальному полководцу Петру Румянцеву огневой поддержкой и боеприпасами, добился указа русской императрицы о присоединении Австралии к территории баронства. Россия в то время, впрочем, как и во все времена, не могла заселить уже освоенные территории в Приуралье и Сибири. Где тут лезть в пустынные земли на другой стороне земного шара? А хваткий и весьма прибыльный барон Быстров обещал не только освоить пустыни и болота, но и получать с них прибыль.
Как догадался сам сыщик, не обошлось без доли хитрости. В копиях писем Быстрова к императрице об Австралии сплошь и рядом подчёркивались опасные насекомые и животные, почти поголовно ядовитые. Жаркий климат, трудности плаванья у побережья и прочие невзгоды. Кроме того, барон Андрей не показывал общую площадь Австралии ни в одном из своих сообщений. Не обманывал, но чётко описывал только освоенные территории вокруг двух фортов. Австралия в его докладах выглядела пустынным островом, населённым ядовитыми гадами. Опытный оперативник, столкнувшись с реалиями Российской империи, не исключал и примитивных взяток разным чиновникам и делопроизводителям в Петербурге.