— Да, обязательно пусть доставят одного-двух пленных офицеров для допроса, лично ко мне. — Наполеон отправил своих подчинённых и продолжил путь лёгкой рысью, мимо колонн пехоты и редких эскадронов кавалерии, двигавшихся на запад. В глазах солдат и офицеров, несмотря на тяжёлое сражение, горела надежда и злость настоящих бойцов, чего последнюю неделю сиденья в Ковно император не наблюдал.
— Да, с такими бойцами мы непременно пробьёмся через редкие заслоны к боеприпасам и фуражу. Тогда и погоним русских варваров обратно на восток, до самой Москвы. У русских существует пословица — за одного битого двух небитых дают. Поэтому наше поражение нужно считать тактическим отступлением перед варварами, нарушившими все правила благородной европейской войны. — Бонапарт отлично знал кровь и грязь всех войн, но надо было найти оправдание отступлению французов и не столько для себя, сколько для солдат и офицеров, для генералов и дипломатов Франции.
— Пусть все европейские газеты пишут о русских варварах и коварном нападении колдунов из русских лесов, о запрещённом оружии, которое применил против честных французов русский фельдмаршал. Надо поднять на ноги всех борзописцев, пускай статьи о казаках-людоедах и диких тартарах заполнят все наши газеты. И когда, наконец, я получу сведения из Парижа? Что там происходит? — император раздавал указания, не сомневаясь в скорой встрече с польскими отрядами.
Однако день клонился к вечеру, когда вернулись трое из высланных на передовую линию атакующих отрядов французской армии адъютантов. И принесённые ими сведения оказались неутешительными. Убитых русских солдат наступавшие отряды нашли не более полусотни, в плен никого захватить не удалось, не то, что офицеров, даже рядовых. А добраться до артиллерии русских невозможно, проклятые засеки в здешних лесах расположены в несколько рядов. Любая попытка преодолеть их пешими отрядами нарывается на частый огонь из ружей, словно обороняющихся русских егерей целые полки. Или русские вооружены скорострельными карабинами, как предположили некоторые офицеры.
В Великой армии ходили слухи, что беловодские отряды вооружены новейшим оружием, не только ракетами и непобедимыми танками, но и скорострельными карабинами, способными выстрелить чуть не десять раз без перерыва на заряжание. Однако самым страшным оружием беловодцев оставались самолёты, в первую очередь, именно бомберы. Все отлично помнили, как исчезла Британская империя без всякой высадки оккупационных войск на Остров. Её превратили в ничто именно бомберы, сначала уничтожившие весь британский флот, как военный, так и торговый. А сверху не разглядеть, какие корабли стоят в гавани, с пушками или без.
Вот и бомбили русские бомберы окрестности Острова до полного исчезновения любых кораблей, после чего принялись за фабрики, заводы и верфи. Их тоже уничтожили напрочь. Затем принялись за города и замки, но тут англичан спасла отвратительная погода на Острове. Иначе некому было бы подписывать мирные соглашения. Кроме того, была уничтожена почти вся королевская семья и большая часть министров вместе с лордами адмиралтейства. Редкий европеец не слышал об этом ужасе, тем более, французские солдаты и офицеры. Ибо Франция веками позиционировала себя врагом британцев.
Сейчас французы видели у себя единственных врагов — русских. И они пришли, почти как двенадцать лет назад к англичанам, так и сейчас к французам. Вернее, сама Франция напала на Россию, но тут виноваты русские варвары — зачем они так хорошо живут? Делиться надо нажитым имуществом и богатством. Как до этого поделились египтяне с армией Наполеона, без своего желания, но пришлось. Как второй век делится своим богатством с французами Алжир, а сейчас вся завоёванная Бонапартом Европа? А русские, видите ли, не хотят делиться с самой культурной нацией мира! Непорядок, придётся взять самим, да не часть, а всё богатство России.
Именно такие мысли бродили в головах солдат и офицеров Великой армии перед Полоцком. Пусть не все из них были французами, но мысль ограбить жадных и богатых русских преследовала всех. Тем сильнее стала обида поражения, как же так? Втрое более слабая русская армия победила европейцев? Потом бегство до Нёмана, переправа, политая кровью французов и немногочисленных выживших немцев. Казалось, всё, спасение в трёх шагах, уже Европа, которая, как известно, не Россия, и обязательно поможет в защите от варваров. Будет оружие, фураж, продукты, наконец!
Тем более что до Варшавы осталось всего ничего — двести-триста вёрст, да ещё по Европе, где любой селянин счастлив отдать своё имущество, вплоть до жены и дочерей, благородным офицерам. Поэтому после проклятого Нёмана, повеселели все, от Наполеона до последнего возничего. Но закончилась пасмурная погода, и появились первые бомберы. Сначала они просто полетали, а через сутки начались бомбёжки. Причём, бомбили почти исключительно обозы, остатки кавалерии и артиллерийские повозки. Пешие полки и батальоны почти не трогали, так, для острастки, чтобы боялись, да не спешили передвигаться на запад.
Хотя при всём этом настроение солдат Великой армии менялось почти ежедневно. Пробьются повозки из Варшавы с фуражом и продуктами — вроде жизнь налаживается. И наоборот — как прискачет очередной курьер из Франции. Пусть донесение и секретное, да какие секреты в отступлении? Практически все знали, что на территории большей части Франции и Пруссии хозяйничают русские со своими союзниками — азиатами. Более того, частые беглецы из бывшей Польши рассказывали страшные вещи — русские тартары и монголы истребили все польские части, а теперь методично и беспощадно уничтожают их дома и усадьбы, сжигают и вешают детей и женщин.
Хотя в Великой армии трудно было найти хоть одного солдата, не говоря уже об офицерах, не запятнавшего рук грабежами, изнасилованием и убийством. Но русские тартары и монголы — это совсем другое. Как они смеют так поступать, какие-то варвары, а не европейские благородные воины! Если француз кого и убьёт из мирных жителей, то сделает это с искренним изяществом, как и положено европейцу. А изнасилованные девушки только радуются тому, что смогли доставить удовольствие двум-трём солдатам или офицерам французской армии. Да и дети от избранных наполеоновских бойцов непременно вырастут такими же отважными и удачливыми. Ещё с этих дурёх впору деньги брать за доставленное удовольствие и перспективы. Впрочем, они и так расстаются со всем имуществом, а то и с остатками жизни.
Но все эти мысли и воспоминания сменились глухой, бессильной ненавистью перед русскими самолётами, монгольскими отрядами и тартарами, стреляющими из-за глухих засек. Само слово «засека» превратилось в матерное ругательство и проклятие. Наполеон снова и снова слал курьеров по всем оккупированным странам, ставшими «совершенно добровольно» его союзниками. Требовал от них срочных подкреплений не только живой силой, но и боеприпасами, оружием, амуницией. Фураж и продукты более-менее поставляли поляки в Варшаву. Сам же французский император уже несколько дней не мог решить дилемму.
Самым первым его желанием стало обороняться на выгодных рубежах реки Вислы в дружественном Варшавском герцогстве. Именно к этому он стремился, пополняя утраченные ресурсы, даже приказал строить укрепления. Его армия с учётом уже поступивших пополнений вдвое превышала русскую армию Кутузова. Если старый лис смог переиграть императора в обороне, то в наступлении на укреплённые позиции ветеранов подобного не случится. Одновременно, Бонапарт разыгрывал военную хитрость и несколько раз посылал парламентёров к царю Александру, предлагая перемирие и даже, чёрт побери, мир! Однако на все его послания не поступило ни одного ответа, чёртов византиец чувствовал свою силу и не желал удовольствоваться малым.
— Этот «инфант террибль» явно хочет войти в Париж победителем! Мальчик желает прославиться на поле боя! — ругался император, получая донесения агентов из Петербурга. Все они однозначно говорили о приказе Александра Кутузову перейти границу России. Однако фельдмаршал всячески затягивал форсирование Нёмана своей армией. Разведчики доложили, что Кутузов начал восстанавливать разрушенные мосты через реку для чугунки. Для вторжения в Европу всеми своими силами, включая бронепоезда, против которых практически невозможно бороться. Их броня не пробивается пулями и картечью. А попасть в быстро движущиеся вагоны из пушек практически невозможно. Единственным способом борьбы против этого стального чудовища считали разрушение рельсовой дороги.