— С протестантами и лютеранскими пасторами на бывших территориях Пруссии поступайте аналогично. Только более спокойно, при дворе русского императора протестантов очень много, как и чиновников с офицерами на русской службе. Здесь устранять очень осторожно, лучше высылать в Пруссию, пусть там проповедуют. Я свяжусь с нашими епархиями, затребую сотню-другую выпускников семинарии вместе с опытными батюшками для окормления паствы. Все кирхи и церкви, в которых исчезнут ксёндзы и пасторы, обязательно закрывать, с ревизией имущества. Чтобы потом никто не говорил, что мы обокрали верующих. В ревизии должны участвовать прихожане этих церквей, им же можно отдавать на сохранение ценные вещи, чтобы не разграбили пустующий храм. — Привычно инструктировал Светлов, неоднократно сталкивавшийся с подобной проблемой ещё в Азии. Там храмы отличались неимоверными богатствами, поэтому приходилось действовать очень внимательно и осторожно.
— Моим бойцам как себя вести с этими священниками? — уточнил Султан Юлаев, уже прикидывавший размеры трофеев, что смогут вывезти его кавалеристы из сопредельных территорий.
— Вашим ребятам совершенно просто, они же все мусульмане? — увидев утвердительный кивок, Сергей Михайлович продолжил: — На территориях герцогства Варшавского, Пруссии и Австрии подлежат разорению все костёлы и кирхи, с одновременным грабежом и повешением ксёндзов, лютеран просто гоните прочь. Ну, кроме сельских попиков, естественно. Да и там уточняйте их поведение, если наглые русофобы, решайте вопросы с ними соответственно. Буде попадутся монастыри или семинарии, не берите грех на душу, везите всех сюда. Нам люди нужны в качестве строителей, заберём любое количество. Не сможем завербовать, будут строить чугунку, прямо здесь на территории РДК.
— Как вести себя с русскими войсками, что рано или поздно выйдут к нашим границам? — вновь задал общий вопрос Блюхер.
— Тут всё понятно, Россия наша родина, Русская Дальневосточная кампания служит государству Российскому. Поэтому никаких препятствий русским отрядам не чинить. Пусть заходят на нашу территорию, отдыхают, грабят, если хотят. Но все их действия документировать, о появлении отдыхающего отряда в период боевых действий немедленно сообщать вышестоящему командованию. В данном случае Вам, Василий Иванович. Вы, через офицеров связи при Кутузове, всегда будете иметь возможность прямого доклада фельдмаршалу, где бы он ни находился. Что там решат с бездельниками в форме, не наше дело. Одновременно прошу учесть, что бОльшая часть русской армии пойдёт на запад по нашей территории. Срочно договоритесь с бригадами плотников и начинайте строить казармы вблизи Ковно, на нашем берегу, чтобы русские солдаты не замерзали осенью и в начале зимы. Когда ещё император разрешит поход? В то же время, не забывайте о максимальном ограничении контактов с русскими войсками. В первую очередь, из-за секретного для Европы и России нашего карабина. И не в последнюю очередь из-за того, что отношение в России к солдатам совсем иное, чем у нас. Русский офицер первым делом попытается командовать нашими рядовыми и унизить их, а наших офицеров из простых людей оскорбить. Поэтому никакого прямого контакта наших солдат с русской армией. Только через наших офицеров, которые по указу императора Александра не подчиняются и неподсудны русским командирам во время боевых действий. Поэтому не позволяйте этим хлыщам в белых рейтузах садиться себе на голову. Если что — сразу к барьеру, большинство русских офицеров отвратительно владеют револьверами, предпочитая шпагу или саблю. Постарайтесь спровоцировать их на дуэль, чтобы самим выбирать оружие. Пока это единственный действенный метод воспитания русских снобов. Все же знают, каково пришлось майору Титову в русской армии? — Увидев утвердительные кивки головами, безопасник продолжил:
— Обо всех крупных конфликтах прошу немедленно сообщать мне. Собственно, это всё, что я хотел довести до вашего внимания. С трофеями разберётесь сами. Подкрепления непременно будут, как и боеприпасы с амуницией. Да, к слову сказать, после становления льда на Одре, продумайте варианты рейдов на Прусскую территорию. Грабить у германцев особо нечего, всё сами разграбили. Нас интересуют люди, в первую очередь мастера, инженеры, ювелиры, специалисты в любой области. Хоть конюхи или мельники, агитируйте переселением в Америку или Австралию, да и просто крестьян уводите, германцы смирные.
После окончания совещания Светлов несколько дней работал с резидентурой РДК и Беловодья, разбирал накопившийся компромат на агентов влияния при дворе Александра Первого. Но и без разведдеятельности было чем заняться на новых территориях. Годы наполеоновских войн практически разорили Европу, тут и надо показать хватку беловодцев. Наладить производство, дать рабочие места, в том числе и женщинам, что у диких европейцев практически невозможно. Конечно, перевозить сюда промышленное оборудование рано, пока статус земель РДК не подтверждён официально русским императором. Но бороться с бедностью за годы работы во многих странах Светлов умел достаточно уверенно. Были у него методы против Кости Сапрыкина.
Тем более, в достаточно дисциплинированных бывших землях Пруссии, где работать было одно удовольствие в сравнении с буйными ирландцами или легкомысленными индусами. Конечно, немцы, не говоря уж о поляках, даже рядом не стояли с трудолюбивыми корейцами и кхмерами. Но опыт, как говорится, не пропьёшь. Вместе с городскими и оккупационными властями почти неделю безопасник посвятил организации обрабатывающей промышленности на новых территориях РДК. Начать решили с морского промысла, достаточно развитого традиционно, к которому беловодцы планировали пристыковать консервные цеха. Оборудование для них уже находилось в пути, обещая прибыть со дня на день. Вполне достаточно, чтобы набрать людей для обслуживания. Как раз консервные производства традиционно привлекали на работу женщин.
Попытки возразить безопаснику заканчивались его ласковой улыбкой, от которой многие беловодцы вздрагивали, и подписанием письменного приказа. Поэтому все возражения классического типа — женщины глупы и не умеют работать, снимались автоматически. Как и претензии по равной оплате труда, что в Пруссии вызывало просто когнитивный диссонанс. К цехам переработки морепродуктов по указанию Светлова сразу пристраивали бараки-общежития для рабочих. В первую очередь — для женщин. Их, беженок и просто одиноких вдов и сирот, предполагалось очень много. Да так, что одна консервная промышленность не справится с наплывом рабочих рук.
Тут пришла на помощь всем привычная деревообработка, лесозаготовки, лесопилки и столярные мастерские, плетение мочалок, изготовление веников и прочей полезной в хозяйстве мелочи, вплоть до берестяных туесов и ранцев для солдат. Благо в начале девятнадцатого века не только Поморье, но и Восточная Пруссия представляли собой довольно густые леса, зачастую заброшенные из-за господских запретов лесопользования. Сами же землевладельцы заниматься грамотным лесоустроением просто не умели и не хотели. Большинство предпочитали тупо охотиться в своих угодьях, нежели запятнать руки торгашеством, как это называли «благородные» дворяне. После пристальной чистки этих землевладельцев на территории РДК практически не осталось, за исключением нескольких вдов, чьим мужьям повезло умереть до наполеоновских войн.