Привратник особняка знал позднего гостя, поэтому без излишних вопросов проводил Русанова на второй этаж, где граф Павел Желкевский, Алексей Кожевников и хозяин дома граф Павел Строганов уже собрались, ожидая барона Быстрова и графа Демидова Никиту, отца Акинфия. Со всеми, кроме Алексея Кожевникова, жившего почти безвылазно неподалёку от Камы, в деревне Таракановке, Никита уже был знаком. Поэтому после взаимных приветствий, сыщик официально представился Кожевникову и уселся неподалёку от входа в кабинет по привычке оперативника, чтобы при необходимости легко выскочить из комнаты, либо задержать кого из вошедших. Верхнюю одежду, конечно, капитан снял у входа, а револьвер в поясной кобуре был незаметен под длинным сюртуком.
Ожидание не оказалось долгим, почти сразу подошёл барон Быстров вместе с графом Демидовым, после взаимных приветствий все уселись за совещательным столом. На правах хозяина первым завёл разговор о деле Павел Строганов.
— Полагаю, нужно сразу приступить к деловому разговору, господа, вопрос был согласован предыдущими переговорами. Поэтому предлагаю, как в суворовской армии, заслушать самого младшего из нас по чину. — Удивлённый Кожевников повёл бровью, но его остановил сам хозяин особняка. — Не Вас, Алексей Владимирович, хотя Вы и не стали оформлять себе дворянство, но статус Ваш не хуже иного князя. Я не сомневаюсь, что земель и крепостных в Вашем владении не меньше нашего. Да и промышленник ты получше нас будешь. Небось, опять какую новинку привёз?
— Собственно, не совсем новинка, чертежи мне из Австралии прислали, а мастера наши освоили выпуск дизельного двигателя. Хочу на его базе тепловозы и теплоходы производить, всё меньше дыма, чем у паровозов, будет. Замучили меня домашние, жалуются на угольную пыль от паровозов и пароходов. Да и чем мы хуже беловодцев? — не вставая, ответил Строганову Алексей.
— Молодец, Алексей Владимирович, а нефть где берёте? — Все дети отцов-основателей были знакомы с детства, родители не забывали брать их с собой на редкие личные встречи и поездки по России. Строганов познакомился с Быстровыми ещё до свадьбы младшего брата барона — Ивана на своей сестре. Поначалу даже дуэлировал с беловодским выскочкой, но затем подружился с зятем. Успел граф побывать и в Нью-Орлеане и на острове Белом у родственников. Демидов присоединился к друзьям недавно, после поездки старшего сына в Беловодье. Именно Акинфий передал отцу просьбу своего тренера о знакомстве. Ну, а опытный оперативник не упустил возможности получить довольно авторитетного промышленника в круг единомышленников-крепостников.
— Так мы начали нефть под Казанью добывать, Камой возим в цистернах, перерабатываем у себя. Выходит недорого и удобно, своих химиков ещё барон Андрей к нам присылал. Они нам тогда производство фотоплёнки наладили, химикатов для неё. Да сразу перегонный куб для нефти спроворили, на будущее, лет пятнадцать мы земляное масло из Баку возили по Волге и Каме. Сейчас выходит быстрее и дешевле, — проговорил, пожимая плечами, немногословный Кожевников.
— Полагаю, первое слово будет моим, я недавно оказался в вашем мире из той самой России, откуда родом Ваши отцы, — поклонился Желкевскому, Кожевникову, Быстрову, Русанов. — Уверен, для вас это давно не тайна. Так вот, смею доложить, что в нашем мире крепостная реформа была проведена в России из рук вон плохо, что через полвека привело к революции, убийству всей правящей династии, включая детей. Затем к гражданской войне, которая унесла по разным подсчётам более пяти миллионов русских людей, включая женщин и детей. Сейчас, когда мы затеваем освобождение крепостных по всей России, надо избежать тех прошлых ошибок. Для этого и пригласил меня барон Быстров сегодня.
— Как пять миллионов, у нас на всём Урале столько не живёт? — машинально граф Демидов пытался понять огромные человеческие жертвы.
— Да, сейчас всех дворян вместе с детьми и жёнами даже полумиллиона не наберётся. Считайте, в гражданскую войну их всех вырезали вместе с дворней, как якобинцы во Франции стремились. — Жёстко взглянул на собеседников капитан. Тут и они подобрались, всё-таки сами были не кисейными барышнями и резко отбросили всю сентиментальность, готовясь к деловому разговору.
— Так вот, основной ошибкой реформаторов в нашей истории стали выкупные платежи. Именно ими государь пытался задобрить дворян и наполнить бедный русский бюджет. Поэтому, уверен, никаких платежей за землю, остающуюся у крестьян, вводить нельзя. Мы тем самым подложим мину под будущее наших потомков и всей России. Большинство крестьян нищие и долги будут копиться поколениями, вместе с ненавистью к дворянам и царю. Да и здешняя Россия достаточно богата, фактически богатейшая страна в мире, чтобы отбирать крохи у собственного народа. — Сыщик окинул взглядом слушателей, которые внимательно следили за его поведением, и продолжил:
— Второй момент, для чего, собственно и нужна ваша помощь, это беспомощность и несамостоятельность многих крестьян. На неё любят ссылаться помещики, дескать, мужик глуп и нуждается в руководстве. Поэтому ему нельзя давать свободу. Действительно, некоторая часть крепостных живут по чужой указке, так легче, не надо самому думать. Уверен, после получения свободы, даже при наличии своей пахотной земли, такие хозяйства быстро обнищают и начнут вымирать от голода. Вспомните огораживание в Англии, когда сотни тысяч крестьян, согнанных с земли, просто бродили по дорогам, не боясь неизбежной виселицы за бродяжничество. Они не умели ничего делать кроме землепашества и не могли найти себе работу, просто не умели думать сами. Именно таким нашим крестьянам и понадобится наша помощь.
— В чём она выразится? — удивился Демидов. — Я бы взял себе работников несколько тысяч дополнительно. Но они не доберутся до Урала, умрут с голода прямо здесь, под Петербургом или Москвой.
— Да, я согласен с Вами, поэтому у меня есть следующие предложения. Выслушайте их и будем решать, что из них можно применить, а что невозможно.
Никита вдохнул воздух и начал говорить, проигрывая в мозгу одну мысль — «это твой главный шанс, не упусти его».
Глава 7
Франция. Колония Аннама. Декабрь 1812 г
— Судя по данным воздушной разведки, французская армия движется к Лиможу, видимо, Наполеон надеется принудить нас к генеральному сражению, чтобы решить вопрос с нашей колонией сразу и окончательно. Если мы уклонимся от сражения, французы, как минимум, освободят Лимож, довольно крупный город, и запишут в свою победу, чем воодушевят разрозненные отряды ополчения в нашем тылу. А мы потеряем лицо. Поэтому, считаю, что необходимо встретить армию Наполеона во всеоружии, как говорил Иван Невмянов. Позиции там оборудованы отличные, пушек и боеприпасов у нас вполне достаточно даже для двух генеральных сражений. Да и к нам идёт не вся Великая армия, а собранное по Европе ассорти, как говорят французы. Достоверно установлено, что в стопятидесятитысячном корпусе, идущем к Лиможу, всего тридцать тысяч из наполеоновской гвардии. Остальные войска пришли из Австрии, Баварии, Варшавского герцогства, Саксонии и Швейцарии. — Начальник штаба аннамской оккупационной армии Иван Хо посмотрел на своего командира и, убедившись, что тот внимательно слушает, закончил доклад завершающей фразой: — То есть, набранные по разным странам ополченцы и вылеченные раненые солдаты, вооружены старыми кремнёвыми ружьями и бронзовыми дульнозарядными пушками. Орудий разведчики насчитали сорок восемь штук. Я не сомневаюсь, что мы отобьём наступление.
— Да, с учётом того, что у нас в обороне под Лиможем установлены шесть десятков современных орудий, а все войска вооружены десятизарядными карабинами, сомнений в наших возможностях нет. — Задумался аннамский командир оккупационной армии Лю Нгуен над картой. — Надо решить, будем ли вводить в бой наш единственный бронепоезд? Линия чугунки до Лиможа от порта Ла-Рошели имеется, частично достроена уже нами. Двадцать орудий крупного калибра нам бы пригодились в обороне города.