Отправив Бертье к аннамцам, которые ещё тридцать лет назад сами были колонией Франции, вернее её Ост-Индской кампании, император занялся выбиванием продуктов. На сей раз, его комиссары направились в южные европейские страны. Не в Испанию, конечно, до сих пор охваченную восстаниями, где все воевали против всех — крестьяне против дворян, дворяне против короля и все вместе против французов. Нет, продовольственные отряды, вспомнив голод после революции, разъехались по Итальянскому сапогу, побережью Средиземного моря и даже устремились на Балканы. Там была задача не реквизировать, как у завоёванных «союзников», а просто купить продукты. Желательно с доставкой по берегу, а не морем, которое жёстко контролировали азиаты с беловодцами.
Помог Бонапарту и бывший маршал Бернадот, ныне пребывающий на шведском престоле, его небольшая флотилия смогла пробиться на север Нормандии, где выгрузила солёную рыбу и овес. Благо за двадцать лет почти вся Франция покрылась сетью железных дорог, гарантирующих быструю доставку продовольствия из любого порта даже французской дождливой зимой, с её слякотью и резким порывистым ветром. По такой же чугунке и прибывали части армии Бертье под Лимож. Аннамцы не стали устраивать диверсии на чугунке противника, чтоб потом самим не восстанавливать. Да и французы пока не додумались до такой «неправильной» рельсовой войны, про которую рассказывал барон Невмянов в своё время. Прибыв на позиции аннамцев под Лиможем, баронет Иван внимательно осмотрел все ДЗОТы и траншеи для бойцов.
— Отлично, только такую характеристику могу дать оборудованным укреплениям, — выразил своё мнение беловодец на одном из последних перед сражением совещаний с командирами аннамской армии. — Смотрю, вы не только великолепно замаскировали позиции артиллерии, но и применили некоторые новинки. Очень понравились три ряда колючей проволоки перед нашими окопами. Думаю, что со стороны французов их не видно за невысоким валом противоконного рва. Такую оборону с устаревшим вооружением Бертье, уверен, прорвать не сможет.
— Как говорил Ваш крёстный отец, Иван Невмянов, «не говори гоп, пока не прыгнешь», — осторожно заметил Иван Хо. Работа в спецслужбе приучила его к осторожности в оценке противника.
— Да, я согласен, не будем недооценивать маршала Бертье. Он опытный кавалерист и наверняка отправит в обход наших позиций крупный отряд кирасиров, возможно вместе с гусарами, чтобы те завязали бой до прихода основной ударной силы. — Высказал своё мнение Лю Нгуен, как оказалось, даже не родственник правящей династии Нгуенов, однофамилец. Командующий аннамской армии не был склонен к шапкозакидательству. За плечами у него были почти двадцать лет гражданской войны в Аннаме и война с Китаем, где аннамцы смогли отбиться от вдвое превосходящих сил врага при почти равном вооружении. Помощь от Беловодья была, но она лишь уменьшила потери аннамцев, хотя и значительно.
Так что оба аннамских полководца имели серьёзный опыт боёв с применением новейшего оружия беловодцев и тактики сражений из будущего, которой обучил их Иван Невмянов. Он в своё время много воевал и прошёл почти все горячие точки на территории бывшего Советского Союза, поэтому относился к боевым действиям как к тяжёлой работе, которую следует выполнять с минимальными потерями, не жалея боеприпасов и работая на поле боя головой, а не горлом. Во всех пехотных подразделениях Беловодья и его союзников ещё Невмянов ввёл обязательных охотников, так назвали русским словом снайперов в этой России. Они проходили серьёзное обучение в Берёзовке под Владивостоком, вооружались специальными длинноствольными нарезными винтовками с оптическими прицелами, которые смогли изготовить лет пятнадцать назад.
Так вот, охотники были нацелены именно на уничтожение офицеров, младших командиров и просто инициативных солдат противника. В Европе официально такое было невозможно, простой солдат, убивший офицера или рискнувший взять его в плен, мог оказаться не просто наказанным, а демонстративно повешенным как преступник. Ещё бы, как бы плохо не относились русские офицеры к «солдатскому быдлу», эуропейцы и здесь смогли перещеголять «варваров». До середины девятнадцатого века европейские офицеры на людях демонстрировали показное благородство, хотя без свидетелей легко убивали пленных и резали мирных жителей. В маленькой Европе многие дворяне имели родственников за пределами своих королевств и герцогств, потому и пытались спасти их во время боевых действий, где-то даже откровенно предать свою армию, чтобы выручить богатого дядюшку, надеясь на денежную благодарность.
В беловодской армии, которая в мирное время не превышала пары дивизий, многие офицеры и солдаты были знакомы, воевали вместе. И боевое братство бойцов разных национальностей, набранных из разных регионов, скрепляло войска лучше любой дворянской «чести». Тем более что бароны Беловодья не посылали воевать аннамцев в Аннам, кхмеров в Камбоджу, китайцев в Китай. Национальные батальоны и полки использовали только в других регионах, не провоцируя бойцов и офицеров на предательство. Поэтому все тактические решения второй половины двадцатого века в беловодской армии и войсках союзников применялись весьма успешно, без всякого выпендривания и потуг на благородство.
Вот и на поле предстоящего сражения охотники заранее подготовили себе позиции, куда вечером намеревались отправиться вместе с напарниками. Снайперский расчёт изначально готовился и тренировался из двух бойцов, охотника-стрелка и помощника-целеуказателя. Помощники были снабжены стандартными полевыми биноклями производства оптической фабрики Желкевского, более пятнадцати лет выпускавшей кроме этого фотоаппараты под местным названием «фотик», триплексы к лобовым стёклам паровиков и пароходов, микроскопы и подобные изделия. Почти две трети продукции стабильно закупало Беловодье, благо товар не объёмный и доставлялся в основном на поездах, что выходило быстрее, нежели морем.
Осмотр поля боя подтвердил данные разведки о завтрашнем наступлении противника. Даже с позиций аннамцев видно, что войска к армии Бертье перестали поступать, артиллерия расположилась на небольшом пригорке. Маршал Бертье оказался довольно самоуверенным полководцем, отказавшись от любых укреплений для своих войск. Ни редутов, ни иных укреплений, кроме флешей для защиты артиллерии французы даже не пытались оборудовать. Учитывая, что второй день стояла пасмурная погода и на утро по всем приметам обещали дождь, французы явно намеревались использовать нелётную погоду в своих целях. Нетрудно догадаться, что именно под прикрытием нелётной погоды маршал наверняка отправит свою кавалерию в обход аннамских позиций.
Утро, как и обещало, встретило обе армии мелким моросящим дождиком, способным свести на нет активность стрельбы из кремнёвых ружей. Несмотря на это, Бертье начал наступление по всему фронту, образованному из десятка мелких полей с давно убранным урожаем. По низкой стерне шагали солдаты, набранные со всей Европы, довольно толково, старательно выдерживая равнение и скорость шага. Наступать начали в поздних сумерках, с расчётом дойти до аннамских позиций к полному рассвету. Со стороны обороняющихся не звучало ни единого выстрела, зато поле оглашалось громкими командами унтеров, свистками и барабанным боем полковых барабанщиков французской армии.
Всё, как на картинке, солдаты в красивой форме живописно идут по ровному полю, враг испуганно молчит, собираясь бежать. Увы, примерно в трёхстах метрах от линии обороны наступающие войска были неприятно удивлены колючей проволокой, натянутой на уровне пояса, да ещё серого цвета, потому и не замеченной издалека разведкой и офицерами французской армии. Хорошо, что в рядах наступавших оказались ветераны, они, не задумываясь, набросили на колючку шинели, всё-таки зима, хоть и французская. По этим шинелям и перебрались передовые колонны наступающих отрядов на сторону противника, чтобы через полсотни метров обнаружить вторую линию колючки и снова там оставить не одну сотню шинелей.