Используя максимально все ниточки воздействия, за осенние месяцы сыщик создал неплохой комплот из противниц крепостного права в столице империи. Более того, появились слухи об освобождении крестьян некоторыми зажиточными землевладельцами, после чего их доходы заметно выросли. Эта тема стала модной, учитывая, что богатые умеют считать свои деньги лучше бедных, которым просто нечего считать. И, предоставляя своим крестьянам вольную, графы и князья просто поражали воображение завистников предстоящим ростом доходов после своих действий. Более того, стали выходить газетные статьи с подобными расчётами, где вполне доступно доказывался резкий рост доходности поместий с вольными крестьянами. Сколько там было правды и выдумки, сказать трудно даже самим авторам статей, но выглядело всё вполне логично.
Не забывал Никита работу с депутатами Государственной думы, которые исправно отрабатывали свой хлеб и успели подписать императором Александром закон о конфискации заложенных поместий. Изначально закон обсуждался только для перезаложенных, в нарушение всех законов, поместий, где имелись явные признаки мошенничества и подкупа. С чем пришлось согласиться абсолютному большинству депутатов, поскольку финансовый ценз самих депутатов не позволял банкротам пробиться в ряды Государственной думы. Поэтому закон, абсолютно не влияющий ни на самих депутатов, ни на их избирателей, куда банкроты по определению не входили, был принят легко и «с песней». После чего поступил на подпись императору.
Тут и проявилась коварная сущность Русанова, успевшего свести личное знакомство не только со Сперанским, имевшим вполне либеральные взгляды на крепостное право. Сыщик по опыту знал, что секретари, помощники и прочие писари обладают бОльшей властью и возможностями, нежели привыкли думать их начальники. Поэтому после изучения опытными чиновниками и утверждения проекта закона, на подпись императору поступил немного исправленный экземпляр, где конфискации подлежали не только перезаложенные имения с привлечением их владельцев к суду за мошенничество. Да, путём личного обаяния оперативника и уплаты небольших денег на фоне доходов от женского белья, к императору Александру на подпись поступил закон, где конфискации подлежали все заложенные имения, по которым больше года не уплачиваются проценты по долгам. Естественно, русский царь изучать документы, представленные на подпись, не стал, подмахнул, как говорится, не глядя.
Более того, закон был моментально размножен и со строгим сопровождающим письмом, напомнившим о тяжестях войны, разослан по всем губерниям, дополненным указаниями разобраться до конца 1813 года со всеми должниками. Буде, кто останется без средств к существованию, передавать таких лиц с семьями, крепостных ли, обедневших ли дворян, представителям Беловодья. Которые официально жили и работали во всех губерниях, где ещё по указу покойной Екатерины Второй почти тридцать лет вербовали людей на переезд во владения РДК и Беловодья по всему миру: от Цейлона и Австралии, до Аляски и Калифорнии. Все представители давно получили указание барона Василия оказывать необходимую помощь нуждающимся людям.
Дополнительно Никите удалось на личной встрече сагитировать Желкевского, Кожевникова, Строганова и Демидова, крупнейших крепостников и владельцев земель в России, на эксперимент. Из Австралии уже шёл в Россию огромный караван с устаревшей паровой техникой, везли не только паровики и паровозы, но и многочисленные трактора. Поскольку коней в Австралию так и не завозили, охраняя фауну и флору пятого континента, то австралийцы пахали землю, передвигались по населённым пунктам и между ними преимущественно на технике, начиная от великов, недорогих паровиков и заканчивая тракторами. Вот уже несколько лет всё Беловодье переводило технику на более удобные и экономичные двигатели ДВС и дизели. Дизельное топливо научились делать на основе пальмового масла, которого в экваториальном регионе было завались. Причём расплачиваться пальмовым маслом могли даже самые бедные острова и княжества, не производящие ничего. Особых изысков для его добычи не требовалось, а весьма востребованные беловодские товары торговцы РДК свободно продавали по бартеру. С появлением дизельного топлива на основе пальмового масла продажи беловодских товаров росли каждый год. Ни баронству, ни РДК при подобных обстоятельствах не грозил кризис перепроизводства. Нефть для двигателей внутреннего сгорания добывали в достаточных объёмах в Индонезии, ставшей вторым Баку для РДК.
Поэтому паровики, хотя и устаревшие, но вполне пригодные для эксплуатации, решили перевезти в Россию и продавать по остаточной стоимости или сдавать недорого в аренду. И всё для того, чтобы четыре упомянутых русских олигарха организовали на своих землях большие механизированные хозяйства по выращиванию зерновых, картофеля и подсолнечника, где это возможно. Строганов и Демидов владели совместно почти всем Уралом и Прикамьем, с не особо продуктивными землями, но выращивать картофель, овёс и рожь можно, благо это была не основная задача организации подобных хозяйств. По опыту освобождения крестьян в Европе и негров в Соединённых штатах, Русанов объяснил русским богачам большую проблему, способную вылиться во второе восстание Пугачёва. Его в России ещё не успели забыть и такому предупреждению отнеслись вполне серьёзно.
— Ладно, — говорил сыщик после консультаций с Юрием Романовым, поддержавшим его идею, — ладно, освободили в России крестьян, те с азартом принялись работать уже на своей земле. Хорошие работники нигде не пропадут, да ещё арендуют у барина землю при возможности. Стариков и вдов поддержит крестьянская община, более того, она неплохо развернётся без барской указки. Но будут освобождены тысячи крепостных без жилья, профессии и земли — это многочисленные дворовые слуги, подсобные рабочие на заводах и прочая прислуга, жившие до этого в барской усадьбе, из категории «принеси-подай». Да и сами рабочие зачастую живут при заводах или в бараках, что хозяин выстроил. Добрая половина этих людей окажется не при деле. Это сейчас барыня может десяток прислуги содержать, чтобы ей пятки чесали да ягоды в лесу собирали. А платить сразу такому количеству свободных людей мало кто сможет, всех лишних просто выгонят со двора. Останется у них одна дорога — мужикам в разбойники, бабам в проститутки. Либо умирать вместе с детьми прямо на дороге. — Сыщик увидел, как машинально кивают головами согласные с такими выводами олигархи, и продолжил:
— Вот мои предложения: надо организовать большие крестьянские хозяйства на ваших землях и землях баронета Быстрова, полученных в приданое. Выбрать места в Новороссии, Ставрополье, Подмосковье, Прикамье, на южном Урале, на среднем Урале, неподалёку от Петербурга, возле того же Полоцка и Самары. Словом там, куда брошенные без куска хлеба бывшие крепостные смогут дойти своими ногами. На плодородных землях сеять рожь, пшеницу и всё, что можно, вплоть до сахарной свёклы. Строить перерабатывающие фабрики, на Каме и Волге создавать рыболовецкие артели с консервными комбинатами для пойманной рыбы. Думаю, сами разберётесь, в промышленности я не силён. Для чего это нужно, понятно, чтобы избежать восстаний и бунтов, да гибели тысяч выброшенных на улицу людей.
— Оборудование для консервных заводов можно завезти наше, — вступил в разговор барон Василий. — Кроме того, в России у меня довольно много земель, там уже начали строительство бараков для ' и гаражей для техники.
Кожевников и Желкевский сразу поддержали его, у обоих были уже несколько подобных совхозов, как называли крупные хозяйства их отцы, от словосочетания «совместное хозяйство». Кожевников изначально получил в наследство огромные посадки картофеля, ячменя, овса и ржи, заложенные ещё отцом, всегда следившим «за продовольственной безопасностью», как он любил говорить. Желкевский тоже продолжил начинания отца, заложившего изначально крупные посадки на чернозёмах Новороссии для продовольствия своим многочисленным рабочим. Затем граф Никита Желкевский выписал несколько европейских агрономов из послереволюционной Франции. Они за десять лет вывели сладкую сахарную свёклу, дававшую огромные прибыли от продажи сахара. Поэтому обоим наследникам отцов-основателей требовалось лишь расширение и без того существующего и прибыльного хозяйства. Оба легко поддержали предложение, при их-то обороте выстроить бараки и дать работу тысяче-другой мужчин и женщин проблемы не составляло.