С огромным трудом Сперанскому, Кутузову и всем агентам влияния на Александра удалось удержать императора от заключения союзного договора с Австрией против Наполеона, ссылаясь на то, что в войсках Бонапарта воюют почти сто тысяч австрийских войск из разных земель, но формально подчиняющихся австрийскому императору Францу Второму. Этот пятидесятичетырёхлетний император буквально не выпускал из своих рук русского царя. Явно переигрывая его своим опытом интригана и просто возрастом. Огромного труда стоило покинуть Вену без подписанного договора, чему поспособствовали сами австрийцы, наживавшиеся на русских войсках. Поставщики стали задерживать продукты и фураж, поставлять некачественные корма и завышать закупочные цены не только для армии, но и русских придворных.
Александра, уже убаюканного обещаниями Франца о совместной борьбе против узурпатора и активной помощи всего народа Австрии, просто взбесило сообщение сначала Сперанского, затем Кутузова и Барклая де Толли о прохиндействах австрийских интендантов. В своё время император чуть не отправил фельдмаршала в отставку за повешение двух русских интендантов в Ковно. Сейчас, после доклада о воровстве и обмане австрийских поставщиков, Александр едва не устроил разборки с австрийским императором. Но, с детства привыкший сдерживать себя, выслушивая противоречивые указания бабушки Екатерины и отца Павла, русский император смог удержаться от международного скандала, однако срочно покинул Вену, продолжив движение к границам Франции.
Здесь, в Нюрнберге, австрийцы повторно хотели решить вопрос с военным союзом против Наполеона. Иначе, как выразился фельдмаршал, они рисковали остаться без денег. Не просто без французской контрибуции, которую всю заберёт Россия, но и сами будут вынуждены выплатить контрибуцию русскому императору как союзники Наполеона, сумму, которою обозначил Кутузов — пять миллионов флоринов. Более того, русская компания РДК захватила часть австрийской Польши и всю зиму грабит австрийские земли, уводит из городов ремесленников и крестьян из деревень. Это не считая того, что русская армия даже в окрестностях Вены вела себя, как во вражеском тылу, добирая украденные австрийскими поставщиками поставки натурой из владений немецких аристократов или даже императорских. На армейские части жаловаться запретил своим подданным сам Франц Второй, радуясь, что русские не требуют контрибуцию немедленно. Попытки жалоб на РДК непосредственно русскому императору наткнулись на равнодушный ответ, что за действия РДК Россия ответственности не несёт.
— Или Вы не помните, как Британия решила воевать против РДК, и чем это закончилось? — безразличным тоном ответил вопросом на вопрос Александр Первый, глядя поверх головы австрийского императора Франца Второго. — Тогда русский император Павел, мой любимый папа, вполне внятно ответил на все жалобы Британского посла именно этой фразой. Или Вам, брат мой, что-то неясно в моём ответе?
Смолчал австрийский император, проглотил обиду, но явно затаил злобу на русского царя. Потому и не сомневался Никита, что трое чудаков на букву «м», что напали на него ранним утром в проходном дворе, люди австрийского императора. Только ради того, чтобы они успели поделиться с оперативником своими просьбами и планами, Русанов не стал сразу их вырубать. Пока он поднял руки, якобы машинально сдвинулся на полшага в сторону, но заметил, что стволы револьверов остались неподвижными. Значит, стрелки неопытные и «берут на понт», не собираясь убивать.
— Что вы хотите от меня? — жалобным голосом по-немецки спросил сыщик, состроив страдальческую гримасу. Хороший оперативник с годами обучается актёрской игре не хуже провинциального артиста. На дебилов, коими являются три четверти преступников, такая игра вполне действует. — Я простой киношник, у меня мало денег, но я готов отдать вам свой кошелёк.
— Не нужен нам твой кошель, пойдёшь с нами. С тобой хочет поговорить один важный человек, — сказал третий бандит, без револьвера в руке, причём с лёгкой картавостью на твёрдых согласных, свойственной именно французам. За месяцы, проведённые в Петербурге, у сыщика была возможность много раз убедиться в этом. Особенно после начала работы придворным киношником. «Если это французы, игра становится интересной. Неужели решили устроить покушение на Александра? Надо навестить их главного шпиона, выслушать его вопросы и предложения. Судя по этим уголовникам, они в меня просто не попадут, справлюсь», — капитан решил рискнуть и отправиться в логово шпионов.
Идти пришлось недолго, вражеская резидентура находилась буквально в двух шагах от проходного двора. За дверью чёрного входа никого не было, именно там картавый собеседник обыскал Никиту и вытащил у него револьвер из поясной кобуры. Затем заставил снять полушубок, оба громилы тоже избавились от верхней одежды, как и сам сопровождающий француз. Кошелёк у киношника, что характерно, не тронули. «Похоже, убивать меня не спешат, сначала выслушают и зададут свои вопросы», — прикидывал сыщик способы освобождения, поднимаясь по скрипучей лестнице на второй этаж. Оба громилы, спрятав револьверы, спокойно шли позади. Ещё бы, они были в два раза шире в плечах, хотя и ниже ростом. Наверняка, не сомневались, что легко справятся с безоружным дворянчиком.
Так все четверо и зашли в кабинет в конце коридора второго этажа, где их ждал тот самый упомянутый «один человек», сидевший в кресле за столом. Явный выходец из спецслужб, пожилой мужчина, вылитый грузин, что давало шансы на его французское происхождение. А его фраза на французском, предложение присесть напротив, окончательно подтвердила мысли сыщика. Русанов деланно робко уселся на краешек стула и также по-французски попросил перейти на немецкий язык или русский, поясняя, что во французском не силён, поскольку провинциал. Француз пренебрежительно ухмыльнулся и продолжил разговор на немецком языке.
— Нас интересует распорядок дня императора Александра. Когда он приходит на ваши киносеансы?
— Точного расписания нет, но обычно я показываю кино в семь вечера, перед ужином. Считается, что здоровый смех усиливает аппетит, — с готовностью проговорил оперативник, продолжая играть роль недалёкого мелкого придворного служащего.
— Кто присутствует на вечерних просмотрах, сколько человек? — продолжал чётко ставить вопросы француз.
— Супруга императора, её две фрейлины, три телохранителя, человек двадцать придворных. Иногда австрийские офицеры и чины, я точно не считаю. Всего не больше тридцати пяти человек, это всегда так.
— Почему не больше тридцати пяти человек? — ухватился за специально допущенную оговорку французский шпион.
— Так мы с помощниками обычно стоим, а в приготовленный для просмотра зал всегда заносим не больше тридцати пяти стульев. Так охранники императора приказали, ещё в Зимнем дворце, в Петербурге. После этого и повелось, тридцать пять стульев и всё, — рассказывая весь этот маразм, оперативник анализировал боевые способности своих пленителей. «Резидент здешний не боец, его помощник немного тормозит. Не успеет среагировать, пока я боевиков валить буду. Надо лишь момент выбрать, со стула, что ли, упасть?»
— Обыскивают ли посетителей-иностранцев? — очередной вопрос француза конкретно дал понять о желании убийства Александра. Хоть русский государь не особо нравился своими перверсиями Никите, но особого выбора не стояло. Константин Павлович с теми ещё тараканами в голове, придворный киношник имел возможность лично познакомиться. Николай, в нашей истории будущий император, сейчас вообще пацан шестнадцатилетний. Он и повзрослев особым умом не отличался, а в подростковом возрасте всю войну с Наполеоном под откос пустит. Парень высокий, статный, но помешан на сказках о благородстве и своём желании быть примером рыцарства.
Он в прошлой истории профукал всё, что мог, упиваясь ролью жандарма Европы. А сейчас откровенно проигрывал на фоне старшего брата, которого более-менее смогли взять под контроль агенты влияния Беловодья и русские промышленники. Там, где простой, как три рубля, Николай верил, что достаточно его приказа для чёткого исполнения указаний, недоверчивый Александр всегда проверял, чем заняты ответственные лица, не обманывают ли они своего императора, пытаясь посмеяться над ним? «Нет, Александра ликвидировать не дам, лучше их самих на ноль помножить», — принял решение капитан и приступил к его исполнению. Он преданно взглянул на француза и подался всем телом вперёд, выражая своё желание сотрудничать, и неосторожно упал на пол, по крайней мере, всё так выглядело со стороны.