Помощник шпиона затормозил, как и полагал оперативник, а его громилы машинально шагнули вперёд, нагибаясь над лежащим киношником, в явном желании поднять и поставить на ноги. Тут и крутанулся на полу Русанов, подсекая сзади ноги одного громилы и ломая колено каблуком ботинка другому бандиту. Через долю секунды оказался на ногах и нокаутировал помощника, не успевшего даже повернуться. Пока тот падал, медленно оседая на пол, сыщик добавил каждому из громил носком ботинка по виску, с гарантией от их излишней активности. Лишь через долгую секунду, потраченную на все описанные приёмы, капитан занялся французским шпионом конкретно.
Отработанным сотнями тренировок движением он перепрыгнул через стол и взял в локтевой захват шею шпиона, слегка придушил. Второй рукой привычно проверил одежду хозяина кабинета, нащупал в его кармане револьвер и вытащил его из кармана. «Как он собирался доставать оружие из такого глубокого кармана?» — мелькнула удивлённая мыслишка. Но сыщик уже уложил шпиона на стол животом и связал его руки за спиной, пришлось ради этого пожертвовать своим поясом. Убедившись в хорошей фиксации француза, капитан занялся помощником, начавшим подавать признаки жизни. Его он тоже обыскал, изъял свой револьвер и револьвер злодея. Связывал этого фигуранта сыщик его собственным поясом, которым был перепоясан сюртук.
Лишь потом Никита проверил пульс у обоих громил, неподвижно лежавших на полу. Правка не понадобилась, оба отошли в мир иной. Что не избавило оперативника от их обыска, во время которого он разжился ещё парой револьверов и солидной суммой серебряных флоринов. Их капитан пересыпал в кошелёк помощника француза, уже перекочевавший в карман его кителя. Несмотря на свою якобы отставку, капитану пришлось переодеться в военную форму, чтоб меньше вопросов было в зоне боевых действий. Не помощник, а его кошелёк очень понравился сыщику своим содержимым. Разбавив его серебром бандитов, Русанов занялся привычным делом, а именно, допросом французского резидента.
Тот, как ни странно, оказался очень нервным, особенно при виде мёртвых слуг. Даже пытался что-то крикнуть, но поперхнулся кляпом. Во избежание эксцессов оперативник быстро обошёл дом, не найдя в остальных комнатах ни единой живой души. Закрыл дополнительным засовом обе двери особняка — парадного и чёрного входа. После чего вернулся в кабинет главного шпиона и приступил к допросу, к своей привычной деятельности, которой владел профессионально, как всякий уважающий себя оперативник со стажем. Нет, никаких угроз или побоев не стал применять. Всё-таки не поле боя и нет нужды в полевом допросе, после которого остаётся добить клиента, чтобы не мучился.
С Жаком Дюлорье, как представился пленник, капитан ещё намеревался закрутить интригу против австрийских спецслужб. Поэтому работал с французским резидентом разведки, прибывшим из Вены буквально вместе с австрийским караваном чиновников, достаточно спокойно, но без сентиментальности и в темпе, хотя до полудня никто не стал бы искать отсутствующего киношника. Помощника резидента перед его допросом, конечно, перетащил в соседнюю комнату, чтобы через пару часов разговора и им заняться — надёжный способ проверки показаний одного уголовника путём давления на его подельника. Чем сыщик и воспользовался, когда зашёл в кабинет и вынул кляп изо рта связанного помощника.
— Твой шеф говорит, именно ты предложил меня пытать после первичного разговора. Китайским методом, загонять иголки под ногти, чтобы не испортить внешний вид. — Капитан равнодушно взглянул на Эмиля Ранье, словно на мебель, пришедшую в негодность, на многих такое поведение действовало сильнее криков и угроз. Ранье оказался из этой же когорты. Поэтому информация потекла от него настоящей полноводной рекой. Особенно после того, как сыщик развёл руками и признался, что ему два пленных шпиона не нужны. В живых останется тот, кто больше знает и лучше соображает. Тут Ранье просто прорвало, на что и надеялся оперативник.
— Этот Дюлорье в местной обстановке ничего не понимает, он из Парижа прибыл на моё место всего год назад. Конечно, баронского сыночка примостили на моё место в Вену. Хотя до него я был резидентом в Австрии восемь лет. Это с моей помощью император женился на австрийской принцессе, когда отказал русский царь. Это с моей помощью был заключён союз Австрии с Францией, а меня вместо благодарности перевели в подчинение этому выскочке, способному только делать умный вид и командовать. Да он ни одного австрийского агента не удосужился перевербовать. А мои парни на высоких должностях работают в службе безопасности Австрии. — Со злостью текла информация от бывшего резидента, интригами сведённого до места заместителя из-за недворянского происхождения. Самый благодатный материал для работы с агентами.
Этим и занялся Никита Русанов, не успевая записывать данные высокопоставленных чиновников австрийского двора, сотрудничающих с французами. Судя по тому, что за пару дней Ранье установил места проживания почти всех заметных фигур австрийского двора в Нюрнберге, он действительно был хорошим профессионалом. Именно на него и решил сделать ставку капитан. После того, как в его уме сложилась неплохая комбинация, он решил приступить к вербовке Эмиля. Благо тот оказался практичным профессионалом, без фанатизма относящимся к руководству Франции.
— Сам-то ты чем будешь заниматься, когда русские войдут в Париж? Они наверняка добудут твои документы сотрудника секретной службы в Австрии. Помнишь, сколько лет они из Британии документы вывозили? Думаю, в Париже их безопасники развернутся не хуже, да ещё с британским опытом. Тут у тебя несколько вариантов: либо русские тебя в могилу отправят после того, как всё вытрясут, либо к себе на работу примут, по специальности, так сказать. Будешь также работать против Австрии, но уже на русскую разведку. Есть вероятность, что тебя австрийцам отдадут, тем ты не нужен живой, твои же агенты при дворе Франца Второго тебя попытаются придушить первым делом. Какой вариант выбираешь? Решай сейчас, мне пора возвращаться к своему царю. И сразу подумай, чем ты можешь быть мне полезен? — Оставив связанного Ранье размышлять о превратностях бытия, оперативник максимально быстро метнулся во дворец.
Для задуманной комбинации он нуждался в помощниках и средстве передвижения. Всё это было в месте ночлега, куда киношников разместили нюрнбергские власти. Оба его помощника оказались на месте, несколько минут ушли на согласование действий. После чего трое мужчин уселись в два закрытых экипажа с эмблемами кино, известными не только всей русской делегации, но и многим австрийцам. Экипажи были закрытыми, ну так зима на улице, хоть и европейская — с дождём и ветром. Управлять повозками капитан давно научился, сел на место кучера и быстро добрался до чёрного хода нужного дома. Вторая повозка остановилась впритык, закрывая от посторонних двери в дом.
Затем втроём перетащили связанного, но живого резидента разведки в свой экипаж, а его помощника и два трупа — в экипаж Русанова. Дюлорье один из помощников повёз на конспиративную квартиру для дальнейшей передачи француза беловодской безопасности. Никита со вторым помощником поехал на квартиру шефа спецслужб Австрии, следуя указаниям Ранье. Тот, будучи аполитичным профессионалом, легко согласился перейти на службу России, закрепляя своё желание действиями. Австриец, хоть и поместился в скромном особняке своего нюрнбергского коллеги, не оставался в одиночестве. В доме, кроме трёх молчаливых слуг жили два офицера охраны и сам хозяин здания.
Разбирался с ними один Русанов, вооружившись двумя трофейными револьверами, принадлежавшими ныне покойным бандитам. Он надел на лицо маску, оставляющую открытой лишь глаза, надвинул на брови цилиндр, накинул поверх одежды обычный тёмный плащ. Убивать лишних людей из числа слуг или офицеров охраны он не собирался, настолько портить свою карму сыщик не хотел. Пусть они враги, пусть даже убивали кого-либо, но для задуманной провокации эти убийства лишние, по сюжету они не нужны. Поэтому, открывший двери чёрного входа привратник лишь получил пистолетом по голове и потерял сознание. Капитан уже привычно связал его приготовленными заранее верёвками с петлями.