— С Пруссией мы предпочитаем работать с позиции силы, о чём намекнули не только королю Фридриху Вильгельму Третьему, но и заинтересованным лицам из числа его придворных. Дополнили это несколькими рейдами на территорию Пруссии зимой, по льду Одры. В настоящее время восемь наших военных кораблей курсируют вдоль северного побережья Пруссии, досматривая все торговые корабли для пресечения военной контрабанды. Прусский флот не пытался вмешиваться, находится в портах. Они отлично поняли, что их корабли будут также уничтожены, как и французские, при необходимости, — ответил на вопрос коллеги Быков и уселся на своё место с задумчивым видом. Афанасий всегда предпочитал рассчитывать все военные операции с запасом и нервничал, как ему казалось, от авантюрных предложений безопасников.
— К сожалению, согласен с Вами, Георгий Оттович, есть вероятность заключения союза Александра с Фридрихом Вильгельмом. — Поднялся Сергей Светлов, дополняя ответ военного министра: — Русские и прусские придворные, да и сами правители давно ведут переговоры о предполагаемой свадьбе Николая, младшего брата царя, и Шарлотты, дочери короля Пруссии. При таких обстоятельствах очень велика вероятность непредсказуемого поведения Александра Первого. Нами предусмотрены экстренные меры воздействия при первых намёках на союз России с Пруссией.
— Надеюсь, не ликвидация Александра? — строго взглянул на Сергея барон Василий.
— Нет, конечно, внезапная бомбёжка королевского дворца и нескольких правительственных зданий. Под тем же предлогом, что их союзник Наполеон велел бомбить особняк баронета Ивана. Ну, а там как получится, скорее всего, Шарлотта погибнет. Тогда даже при заключении союза речи о свадьбе не будет. — Пожал плечами Светлов.
— Как-то это грубо, непрофессионально получается. Вы, что, на войну хотите списать свои неуклюжие действия? А если вместо союза Пруссия начнёт войну против России? Тут надо подумать о других вариантах. — Поморщился от выступления безопасника Быстров. После чего совещание перешло в рабочий вариант с перечислением необходимых поставок в Европу и полученных оттуда ресурсов. Этакая колониальная политика наоборот. В любом случае, разговор затянулся надолго, часа на три. А Светлова с обоими заместителями барон пригласил в рабочий кабинет — искать менее шокирующий и кровавый вариант действий, чтобы избежать союза с Пруссией. Неожиданно Яков Бежецкий, спец по психологическим войнам, воскликнул:
— Чего мы упёрлись в срыв женитьбы? Давайте работать от обратного, подогревать матримониальные планы обеих мамаш. Подпоём Александру, но подадим брак младшего брата, первого, кстати, наследника императора, как снисхождение к королю Фридриху Вильгельму, одолжение всему королевству Пруссия. Мол, мы забудем ваше участие в нападении на Россию, даже возьмём принцессу в невестки, но не бесприданницей, а при условии хорошего приданого, например, Баварии.
Бежецкий лукаво улыбался, глядя на изумлённые лица Василия, Сергея и Николая. Потом разъяснил подробности своего решения:
— Кто нам мешает после победы Наполеона ещё приподнять самомнение Александра? До такого, чтобы он окончательно уверился в своей исключительности великого полководца, победившего покорителя всей Европы? То есть Россия под его руководством смогла справиться с тем, кого боялась вся Европа. В числе пуганых те же Фридрих Вильгельм Прусский и Франц Австрийский, Фридрих Август Саксонский, он же правитель герцогства Варшавского, и прочие подпевалы. Почему такой великий правитель великой страны должен прислушиваться к ничтожествам, не сумевшим защититься от узурпатора? Более того, помогавшим ему войсками в войне против России?
— Да только для разговора с этими предателями необходимо искупление ими вины перед русским императором и Россией в целом, то есть выплата контрибуции, давно согласованной, кстати, с Михаилом Илларионовичем. — Бежецкий улыбнулся, продолжая развивать свою мысль. — И, кроме контрибуции, активная помощь войсками, а не те десять-двадцать тысяч убогих ветеранов, собранных из тыловых крепостей, вооружённых старьём полувековой давности, что у них имеется сейчас. Вот заплатит Фридрих Август, к примеру, те двадцать миллионов рублей серебром, насчитанных ему Кутузовым, да приведёт под наши знамёна хотя бы половину от тех двухсот тысяч поляков, что воевали за Наполеона против России, и только тогда наш император снизойдёт до личного разговора с предателем, никак не иначе.
— Вот это совсем другой вариант, — удовлетворённо кивнул головой барон Быстров и дополнил намечающийся план своим предложением: — И обязательно надо через наших агентов намекнуть императору, что второй раз возвращать пруссакам Восточную Пруссию будет просто смешно и унизительно для самого Александра. Тем более что Пруссия опять воевала против России, доброго отношения не помнит, как и другие страны. Дескать, почему тогда не возвращаем полякам Киев с Малороссией? Так туркам можно и Царьград вернуть от щедрот наших, да и полякам Москву подарить, коей они владели в годы Смуты. Поднять шумиху в русских газетах, пусть щелкопёры отрабатывают своё содержание. Напомнить русским людям и самому Александру слова Екатерины Второй: «Там, где ступила нога русского солдата, оттуда Россия не уйдёт».
— Через наших людей мы в Европе поднимем аналогичную кампанию, с покаянием и самобичеванием. О том, что европейцы не ценят и не помнят хорошего отношения к ним со стороны России. Страны, много раз спасавшей Европу: от Чингисхана, Карла Двенадцатого, турок, Фридриха Прусского, теперь от Наполеона, получавшей вместо благодарности новых врагов. Пустим тему покаяния европейцев перед спасительным востоком, которое надо подтвердить делом. Пусть все страны Европы либо платят огромные контрибуции, либо отдают свои территории, либо то и другое, если сильно провинились перед русскими. И напомнить методы Наполеона, просто заменявшего неугодных правителей своими офицерами.
— Тем же маршалом Бернадотом, ставшим шведским королём, правителями итальянских государств, созданных для родственников Бонапарта, Варшавского герцогства, возглавленного удобным для французов королём Саксонии, а не поляком, — продолжил мысль барона Яков Бежецкий, развивая тему. — Пусть задумаются европейские правители о том, что у Александра есть братья, сёстры и много талантливых офицеров. Чем князь Багратион на троне Саксонии хуже Фридриха Августа? Или Кутузов на троне Пруссии? У Багратиона кровь грузинских царей, а Кутузов вообще потомок Чингисхана. Да у нас каждый второй дворянин имеет больше царственных предков, чем эти европейские корольки, давно выродившиеся в убогих уродов!
— Отлично, так и решим. Сергей Васильевич, завтра к обеду представьте мне подробный план работы по этим направлениям и расчёт примерного финансирования на полгода, для начала. Как обычно: исполнители, сроки, средства. Чтобы уже вечером отправить радиограммы по всем адресатам. Сами знаете, надо опередить европейцев в их стремлении опутать Россию договорами и отобрать результаты победы над Францией, которую мы пока не победили, так что за работу, товарищи! — Барон Василий с улыбкой закончил совещание и отправил подчинённых по домам. Вернее, по рабочим местам для составления подробных планов. Все понимали, что спать этой ночью не придётся, но никто не жаловался. Работа руководству безопасников доставляла не только чувство выполненного долга, но и подлинное удовольствие. Особенно при проведении подобных операций в пользу Беловодья и России.
В эту ночь пришлось потрудиться радистам острова Белого, отправившим не одну сотню шифровок дальней связью. Настоящая очередь выстроилась в шифровальный отдел после проведённого совещания. Офицеры спешили передать решения барона командирам войск в Европе, капитанам караванов в открытом море и военных кораблей на Балтике. Были посланы сообщения резидентам разведок в Европе и Петербурге, агентам влияния при русском дворе и беловодским единомышленникам в России — Желкевскому, Кожевникову, Строганову и единственному Демидову, примкнувшему к ним, Никите.
Утром и за следующий день с острова поднялись в воздух более десятка самолётов с офицерами и техниками, срочными грузами и документами. Почти все летели в одном направлении — Петербург и Европа. И буквально через день после совещания барон Быстров получил первое сообщение о претворении планов в действие. Первыми начали наступление по изученным за зиму территориям башкирские отряды при содействии артиллерии и пехоты на юг от линии границы с Варшавским герцогством. За день наступления, как и запланировали, было пройдено в среднем сто двадцать вёрст. Разрозненные отряды шляхтичей особого сопротивления не оказали, учитывая применение автоматического оружия и артиллерии, буксируемой паровиками. Половина наступающих пехотинцев тоже передвигалась на паровиках.