— Вы не опасаетесь завтрашнего сражения? Силы пока неравные, да и Бонапарт будет в обороне сидеть. Наши войска окажутся под ударом при форсировании Рейна и наступлении, не повторится ли Полоцк в отражении? — задал вопрос Желкевский, серьёзно переживавший из-за отсутствия поддержки русской армии новой техникой, как это произошло под Полоцком. Там с поддержкой новейшего оружия в виде самолётов, танков, крупнокалиберной артиллерии, отряда системы «Град», собственно, и разгромили французов.
— У меня тоже есть новости, о которых никто здесь не слышал, — фельдмаршал решил поделиться со своими молодыми соратниками сведениями от Титова. Завтра об этом узнают все, а подобный жест придаст отношениям с графом и государственным секретарём большей доверительности. — Так вот, вы ещё не встречали в нашем расположении беловодского майора Титова? Я удостоился встречи с ним, он уже подполковник, и сообщил мне пару новостей, весьма приятных для нашего слуха. Титов прибыл сюда со своим отрядом артиллерии и сейчас оборудует позиции на восточном берегу Рейна. При дальности выстрела его орудий поддержка нашей атаки огнём дальнобойной артиллерии гарантирована. Обещал подполковник появление самолётов, разведчиков и бомберов, благо уже неделю стоит ясная погода, а офицеров связи беловодец привёз.
— Но самое интересное, господа, это целых два восстания на юге Франции, где восставшие заявили о создании королевства Гасконь и республики Лангедок. Потому что правительственные войска отсечены от восставших наступлением азиатов из колоний. Да, маршал Бертье не смог захватить Лимож после крупных потерь в боях. Азиаты же смогли накопить силы и прорваться вглубь Франции. Думаю, сегодня вечером или завтра об этом доложат Наполеону, который нас ждёт на западном берегу Рейна. Такие новости не добавят императору Франции здоровья и хорошего настроения. Так что завтра нас, господа, ожидает победа и скорый марш к Парижу. — Фельдмаршал кряхтя, поднялся со стула и пошагал к дверям, считая разговор оконченным. Оба его собеседника остались сидеть, изумлённые новостями.
Вскоре из большого зала раздалась музыка, придворные, как всегда, веселились и танцевали, снимали тяжесть командования целой армией с плеч императора, а тот радовался, наслаждаясь ролью востребованного всеми победителя. Из числа близкого круга Александра отсутствовали на этом празднике жизни двое — Павел Строганов и Павел Желкевский. Строганов с подачи давнишнего приятеля знал все новости, неизвестные пока императору. С учётом предстоящей паники в Европе молодые графы обсуждали различные возможности извлечения пользы из создавшейся ситуации. Используя беловодские каналы связи, оба давно вызвали несколько эшелонов для перевозки будущих трофеев. Благо в этом мире железнодорожная колея в Европе и России была одного размера и поезда легко пересекали любые границы.
Прибытие товарных поездов, груженных провизией, боеприпасами и отрядом трофейщиков ожидалось со дня на день. Сейчас, накануне генерального сражения, приятели делили, грубо говоря, зоны мародёрства, чтобы не мешать друг другу и одновременно помочь с перевозкой отрядов русской армии. По указанию Кутузова в ближнем тылу русских войск скопилось более двадцати поездов грузовой и пассажирской комплектации. Ещё почти сорок поездов ожидали команды на ближайших станциях и разъездах.
В императорском доме, этажом выше танцевальной залы, киношники монтировали аппаратуру для первого показа звукового фильма, два дня назад прибывшего из Беловодья. Главный придворный киношник Русанов отсутствовал по уважительной причине, он отправился к медикам. Да, вместе с набором звуковой аппаратуры и десятью звуковыми фильмами, в расположение русской армии прибыли почти полсотни медиков из пресловутого баронства. Добирались они через польские территории РДК, где оставили половину своего формирования. Поскольку изначально студентов старших курсов мединститута и трёх медучилищ острова Белого было сто два человека, вместе с преподавателями и добровольцами из числа медсестёр. С собой медики привезли в русскую армию даже запрещённые к вывозу за пределы Беловодья лекарства, в основном, антибиотики.
Разрешение применять лекарства при лечении русских солдат и офицеров выдал лично барон Василий. Он же позволил взять в поездку ранее тоже секретные медицинские приборы — аппарат Илизарова, лабораторию для определения группы крови вместе с оборудованием для её переливания. Многочисленные шприцы, тонометры, градусники, перевязочный материал, даже носилки медики привезли свои. Кроме того, впервые в Европу приехали женщины-врачи, не говоря о привычных для нас медсёстрах. Перед сражением весь медперсонал активно обучал выделенных Кутузовым санитаров из числа возрастных солдат. Те уже обустроили несколько больших палаток с лежанками для раненых и больных. Более того, простывшие накануне пациенты предприимчиво воспользовались услугами медиков. Самых запущенных больных прокололи антибиотиками, остальные отделались аспирином перорально, на некоторых обучали ставить банки и горчичники.
Пытавшихся давать советы армейских лекарей вежливо попросили молчать либо покинуть палатки. Тех, кто настаивал на кровопускании пациентам, жёстко выпроваживали беловодские охранники. Поэтому за манипуляциями приезжих лекарей следили самые адекватные из местных врачей. Особое отношение у приезжих беловодцких лекарей было к сохранности своих препаратов. Антибиотики строго закрывались на несколько замков в металлическом шкафу и выдавались лично главным врачом. Остальная аппаратура тоже запиралась на ночь, кроме той, что может экстренно потребоваться. Наш оперуполномоченный, известный дамский угодник, естественно, не смог пройти мимо такого явления. Собственно, вокруг группы медиков и без того крутились десятки офицеров. Их не смущала ни охрана беловодцев, ни строгий приказ фельдмаршала о бережном отношении к женщинам-медикам.
Но в этот раз Русанов, направляясь к медикам из Беловодья, преследовал исключительно личные интересы. Он влюбился, но не очередной влюблённостью, когда взаимный интерес к девушке постепенно вырастает в страсть, как правило, недолгую. За свои тридцать лет Никита пережил несколько страстных романов с девушками, с гуляньем под луной, подарками, поездками на курорты и в Париж, но так и не смог ни с кем соединить свою жизнь. Всякий раз, собираясь сделать предложение, он представлял свою подругу, как в известном кинофильме — снующей по квартире туда-сюда каждый день. После чего пропадало не только стремление жениться, но и само влечение к девушке. К счастью, расставался с подругами без скандалов и неприязни — «оставаясь друзьями», почти как в старых книгах.
В этот раз, когда начальник беловодского военного госпиталя представлял императору и генералитету личный состав своих подчинённых, снимавший всё на кинокамеру Русанов, оказался на этой встрече по долгу службы. После официальной части, на небольшом фуршете, уже без кинокамеры он обходил собравшихся кучкой медиков и запоминал их лица. Без хорошей зрительной памяти сыщику трудно работать, тем более, с весьма редкими в действующей русской армии людьми. Там порядочных женщин не было, в основном асоциальные прачки, поварихи и откровенные проститутки, называющие себя маркитантками. Как правило, они привлекали солдат и унтеров, офицеры искали себе развлечение, при возможности, среди местной знати или купеческих дочек.
Впрочем, в Европе практически не осталось здоровых мужчин призывного возраста, а европейские женщины, в отличие от русских, вели себя весьма раскованно. Почти как в любимой оперетте «Табачный капитан», где на вопрос: «Понравились ли тебе голландские женщины?», главный герой отвечает: «Нет». «Почему?» — удивляется царь Пётр. «Много знают, государь», — отвечает главный герой. Так и здесь, европейские женщины из зажиточных сословий оказались довольно лёгкой социальной ответственности, выражаясь современным языком. Чего, естественно, оперативник избегал всеми силами, зная о венерических заболеваниях столько, что смотреть не мог на аборигенок Европы, к тому же весьма проигрывающих русским девушкам не только лицом, но и фигурой.