Ещё года два назад, французский император так и поступил бы, чтобы разбить своего врага в честном сражении. Трёхкратное превышение в численности это исключительно «честно» и по-французски. Но события и неудачи последнего года изменили Наполеона, решившего использовать любую возможность для победы над русскими. Бонапарт потерял веру в свой талант полководца и возможность победы в относительно честном бою с русскими. «Они варвары и применяют свои самолёты и казнозарядные пушки, неправильные танки и ракеты. Такого оружия у нас нет, да ни у кого нет тайного оружия русских. Поэтому в бою с русскими я тоже имею право хитрить и нарушать все договорённости», — подспудно именно такие мысли не покидали голову императора.
Потому он и дал команду на применение своей первой ловушки для русской армии — расстрел солдат на переправе. Тем более, под впечатлением многочисленных русских засек, применённых под Полоцком и при дальнейшем отступлении Великой армии, корсиканец приказал вырубить все деревья на берегу Рейна на добрых два лье в обе стороны от позиций французов. Но самой надёжной своей новинкой, приготовленной для поражения Кутузова, император считал пятьдесят тысяч замаскированных от самолётов под навесами пехотинцев. За зиму, во время ненастной, нелётной погоды, были отрыты огромные полуземляные укрепления, сосредоточенные вокруг запланированного места сражения двух армий.
Бонапарт лично на одном из французских паровых самолётов пролетел над приготовленными позициями, чтобы убедиться в их маскировке. И сегодняшней ночью все эти засадные строения были заполнены войсками, ожидающими сигнала атаки на русскую армию, когда на западный берег Рейна переправятся первые тридцать-сорок тысяч уставших солдат. Чтоб смять их в стремительной штыковой атаке, обескровленных неминуемыми потерями при форсировании реки под пушечным огнём, ещё не успевших выстроиться в боевые порядки, растерявших часть офицеров и лишённых артиллерийской поддержки. Сможет ли Кутузов продолжать переправу, потеряв половину своей армии?
Вслушиваясь в раскаты выстрелов засадных орудий, ведущих частую стрельбу по трём понтонам, перекинутым русскими через Рейн, Наполеон направился на приготовленный заранее на возвышенности командный пункт. Он не забыл, как под Полоцком русские опережали манёвры его армии лишь из-за наблюдения с неба за полем боя. Пока французские курьеры добирались до отдельных отрядов с приказом императора, русские бомберы и артиллерия успевали уничтожить часть сосредоточенных для атаки сил. В сражении под Страсбургом корсиканец решил использовать для разведки оставшиеся двенадцать паровых самолётов французского производства. Выпускать их буквально на пять-десять минут, чтобы не успели сбить русские самолёты, да и информация с поля боя поступит вовремя.
Всё же, для страховки, французский полководец приказал оборудовать три наблюдательных пункта на высоких холмах, велев замаскировать их от вражеских самолётов. Видимость, конечно, не как с неба, но лучше чем ничего и доклады курьеров. Прибыв на ближайший наблюдательный пункт, Наполеон с помощью бинокля принялся рассматривать переправу русских войск через Рейн. С нескрываемым удовольствием отмечал удачные попадания ядер в понтоны, падения русских солдат и затопление попавших под вражеский огонь лодок. Хотя многочисленная флотилия плавающих средств успела разгрузиться на западном берегу реки ещё в предрассветных сумерках. По наблюдению корсиканца, около десяти тысяч русских солдат и офицеров спешно поднимались по берегу от уреза воды, выстраиваясь в боевые порядки.
Занимательную картину переправы испортили сильные разрывы возле артиллерийской засады, подозрительно напоминавшие удары крупнокалиберной русской казнозарядной артиллерии. Бинокль подтвердил, это действительно русские пушки вступили в контрбатарейную стрельбу. И точно, высокие фонтаны разрывов подтвердили грустную догадку о крупном калибре русских пушек. Опытный артиллерист Бонапарт присмотрелся к фонтанам земли и понял, что через несколько минут его засадные пушки будут неминуемо уничтожены. Даже курьер не успеет добраться, если командиры пушкарей не проявят разумную трусость, отряд погибнет. Всё же курьер, с приказом императора о срочном отходе, галопом отправился к артиллеристам. Воевал Наполеон как истинный математик, с холодной головой и соблюдением всех обязательных действий. Независимо от предчувствий и логики, курьер должен был быть послан и его направили к пушкарям.
Императору же осталось наблюдать за разгромом артиллерийских позиций под снарядами русских пушек. Вот даже невооружённым глазом заметна яркая форма курьера, прибывшего на позиции французов. В бинокль император удовлетворённо разглядел бегающих солдат и офицеров, получивших приказ об отходе. Вот на руках выносят немногие полевые орудия, пытаясь спасти хотя бы их. Сразу пять фонтанов земли от русских снарядов накрывают уходящих пушкарей. Наполеон опустил бинокль, рассматривать результаты подобных взрывов он не стал, несмотря на своё каменное сердце старого солдата и полководца, посылавшего на смерть десятки тысяч своих бойцов.
Он невидящим взглядом смотрел на поле разгоравшегося сражения, где не сразу разглядел выходящие от укрытий колонны пехоты. Да, судя по скопившимся на западном берегу Рейна русским войскам, самое время для атаки. Пока командующий Великой армией следил за разгромом засадного отряда пушкарей, русские успели переправить более тридцати тысяч своих солдат и офицеров. Всё идёт, как согласовано с маршалом Ожеро, лично возглавившим засадный корпус. Сейчас опытные французские ветераны, особенно сильные в штыковом ударе, разнесут в клочья разрозненные отряды русских, пытающихся создать оборонительный строй под крики офицеров.
— Кричат, ещё как кричат. Тут закричишь, когда тебя штыком проткнут! — впервые за день улыбнулся Наполеон, радуясь предстоящему исполнению своей домашней заготовки. Яркие, чётко различимые невооружённым глазом, колонны французских пехотинцев быстрым шагом уверенно наступали на россыпь русских солдат, разброшенных вдоль берега, в разноцветных, словно ёлочные конфетти, мундирах различных полков. Русские осторожно стали отступать, надеясь на поддержку своей артиллерии с восточного берега Рейна. Однако пушки за спиной русских отрядов молчали, а французские колонны всё ближе подходили к врагу. Когда до русских осталось не больше трёхсот шагов, император улыбнулся второй раз.
— Всё, русским пушкарям поздно открывать огонь, под удар снарядов непременно попадут свои войска. Мои железные ветераны сомнут передовые отряды армии Кутузова через пять минут окончательно! — Не сдержал радость от удачного завершения своего плана Наполеон и принялся внимательно наблюдать разгром русского передового отряда. Надо было вовремя послать своих гусар добить отдельные бежавшие группы русских, которым удастся спастись от штыков бойцов маршала Ожеро. Такие, как знал по опыту Бонапарт, обязательно будут, практически при каждом сражении подобное происходит. К чему надо просто быть готовым.
Но из атакующих колонн почему-то стали выпадать убитые и раненые пехотинцы, словно кто-то ударил залпами с флангов, причём залпами тысяч ружей. Однако никаких вражеских войск на флангах атаки не было, ни единого облачка от сгоревшего пороха не видно, разрывов шрапнели или картечи тоже не наблюдалось. Спустя долгие восемь секунд до командного пункта долетели звуки выстрелов, но не горохом залповой стрельбы, а мерным стуком работы парового механизма. Вернее, множества работающих механизмов, продолжающих выкашивать солдат из остатков атакующих колонн. Судя по отсутствию любых следов сгоревшего пороха, стрельба велась патронами с бездымным порохом, который использует только проклятое Беловодье. Пока император отдавал приказы гусарам срочно прочесать оба фланга, откуда явно вёлся это непонятный огонь, стрельба стихла. Как остановилась и атака французских колонн на русский десант.