Впрочем, на фоне блестящей победы, практически без потерь русской армии, Александру вполне удавалось выдержать характер. Делиться лаврами победителя он не собирался, всех просителей отправлял к фельдмаршалу или Сперанскому. Те уже согласовали суммы контрибуций с европейских правителей, так или иначе воевавших против России. И суммы не подвергались обсуждению или торгу, даже для близких родственников русского императора. Того же герцога Шлезвиг-Гольштейна или короля Пруссии, например. Именно его кавалерия и солдаты превалировали среди союзных войск в Великой Армии. Поэтому на родственные причитания нищеты и ограбления земель нехорошими беловодцами, русский император лишь пожимал плечами, выдавая рекомендованные фразы: «Если вы такие хорошие родственники, почему воевали против меня?»
Александр отлично знал, что по крови он почти на 90% германец, но именно это знание и отличное экономическое образование плюс немецкая скупость позволяли отказывать родственникам. Зачем императору должники, которые будут тянуть с платежами годы, если не десятилетия? Когда РДК и Беловодье исправно платят огромные суммы в бюджет России? Именно усилиями РДК и Беловодья Российская империя стала богатейшей страной мира, и, при всём своём либерализме, русский император не собирался резать курицу, несущую золотые яйца. К тому же, он не забывал, что его бабушка, Екатерина Великая, никогда не отдавала занятых в Европе денег, до самой смерти. И оказалась пророчески права, — более сотни миллионов фунтов стерлингов, взятые в долг у Англии, были просто списаны. Правда через полтора десятка лет и усилиями беловодцев, уничтоживших кредитора.
Сейчас аналогичная перспектива мелькала со всеми кредиторами России в Европе, в первую очередь Францией, кроме, пожалуй, Голландии. Эта единственная страна не была захвачена Наполеоном, так они и не просились в союзники. Страна неплохо поднялась на практически беспошлинной торговле с русскими, в виду наличия русской военно-торговой базы на территории Амстердама. Правда, кредитов у них Россия не брала, будучи достаточно богатой страной в последние годы. Зато торговля колониальными товарами через посредничество русских беловодцев приносила голландцам значительно больше дохода, нежели их европейским соседям.
Всё это понимал великий русский полководец Кутузов, с терпением опытного дипломата выносивший такое медленное движение к Парижу. Даже не пытаясь торопить государя, мудрый фельдмаршал делал своё дело. Казачьи разъезды давно доложили об отсутствии арьергардных войск отступающей армии французов. Более того, по сообщениям пленных, командующий армией император Франции Наполеон исчез. Возможно, был убит при отступлении, вероятно, скрылся от русских. Хотя сам Кутузов предполагал, что раненого Бонапарта могли просто увезти в спокойное место его адъютанты, до выздоровления. Однако судьба Наполеона не сильно волновала Михаила Илларионовича. В свете того, что разведка доложила о полном отсутствии каких-либо оборонительных сооружений вплоть до предместий Парижа.
В столицу Франции казаки не забирались, но беловодцы, с которыми фельдмаршал поддерживал тесный контакт, имели в Париже хорошую разведку. Они и сообщили, что в городе начались волнения, едва ли не очередная революция. После создания королевства Гасконь и республики Лангедок, да известий о поражении Великой армии под Страсбургом, французы потеряли последние тормоза. Активисты в Париже объявили о создании, как минимум, ещё пяти отдельных государств: Бретани, Нормандии, Фландрии, Лотарингии, Эльзаса. Пока, правда, эти умельцы не определились со статусом создаваемых стран, будут они королевствами или республиками? Однако все твёрдо заявляют о своём мирном отношении к Российской Империи, о том, что они не объявляли войну России, надеясь избежать контрибуции, чем, собственно, и привлекают к себе сторонников. Пускай, мол, контрибуцию платит оставшаяся территория Иль-де-Франс, со столицей в Париже.
Слушая такие новости, фельдмаршал лишь улыбался, не собираясь беспокоить Александра. Русская армия, оставив в тылу под Страсбургом почти сотню тысяч пленных французов, продолжала неспешно двигаться на запад, к Парижу. Впрочем, говорить о пленных французах было бы не уместно. В лагере, который спешно выстроили для содержания пленных на берегу Рейна, были одни германцы. Войска Австрии, Пруссии, Баварии, Саксонии и прочих мелких германских княжеств и королевств. Им всем оставили форму, весь трофейный фураж и французских же лекарей, поскольку среди пленных почти половина были с ранениями. Самые тяжёлые раненые умерли в первую неделю, при всех «преимуществах» европейских медиков.
Чего ждать, если в это время передовые европейские врачи считали мозг железой для выделения соплей? Руки европейские хирурги и гинекологи не мыли до середины девятнадцатого века, обезболивания не было. Можете представить, сколько раненых умерло от болевого шока, когда им пилили ножовкой раздробленную ногу или руку? Или зашивали грязными руками ранение в живот? Тем более что беловодские врачи наотрез отказались после битвы оказывать помощь вражеским раненым, поясняя, что им хватает русских раненых солдат и офицеров. Тут, конечно, они лукавили, русских раненых практически не было. Около сотни человек при многотысячных потерях противника, это практически бескровная победа.
Русские получили ранения в основном при зачистке разбитого французского лагеря, когда ошалевшие от артиллерийского огня французы бросались на них с саблями или шли в штыковую атаку. Добавив сюда русских артиллеристов, получивших ожоги и переломы при стрельбе из собственных орудий, то работы беловодским медикам хватало, поэтому все приказы, просьбы русских генералов и офицеров оказать помощь раненому генералу или офицеру противника легко отвергались. На попытки надавить были два ответа — указ императора о неподчинённости беловодцев русскому командованию и наличие у французов своих лекарей, вместе с медикаментами. Хотите настаивать? Отлично, император недалеко, мы отправим свою делегацию к нему. А русские раненые пусть за это время умирают, пока мы добираемся до императора. Тем более, Александру Первому будет интересно узнать, кто плюёт на его указы. Как ваша фамилия, генерал?
Никакие уговоры и ссылки на то, что раненый француз целый граф или князь, на беловодских медиков не действовали. У них абсолютно отсутствовало дворянская солидарность, свойственная большинству европейских дворян. В те времена родные братья могли воевать по разные стороны фронта и, одновременно, находиться в дружеских отношениях. Очень просто, германские дворяне шли на воинскую службу в любую армию любой страны, поэтому братья легко и часто оказывались формально врагами, что не мешало им встречаться и обмениваться сведениями о своих боевых частях. Часто случалось, что генерал одной армии предупреждал своего близкого родственника из вражеской армии о предстоящем наступлении. При таких отношениях никаких шпионов не надо, сами всё расскажут родным.
А германцы составляли подавляющее большинство офицеров не только в австрийской, прусской и прочих немецких армиях. Но и в русской армии со времён Петра Первого немцы превалировали над русскими офицерами. Во французской армии та же картина. Поэтому неудивительно, что все бежали к беловодцам с просьбами посодействовать родному человеку. Ибо, если он не в прямом родстве, то дальний родственник, или живёт в соседнем с родительским замке. При таких обстоятельствах лишь жёсткая позиция беловодских медиков удержала якобы русских офицеров от насилия над медсёстрами и врачами да присутствие поблизости императора Александра.
Никита Русанов предвидел подобное поведение генералов и, желая защитить врачей, прибыл со всей съёмочной командой в лазарет сразу после поступления первых раненых. Затем продолжил съёмку уже утром следующего дня, когда наплыв дворянства в лазарет стал мешать работе. Он знал, как воздействовать на охамевших офицеров и генералов. После того, как по его указанию операторы зафиксировали крупным планом всех ходатаев, он под прицелом кинокамер демонстративно обратился к самым рьяным поборникам вражеского здоровья: