— Господа, в чём дело? Вы отлично видите, что наши врачи заняты лечением русских солдат. Не мешайте им, у французов есть свои медики, пусть они там и работают. Что-то непонятно?
— Какого чёрта они возятся с этим быдлом? — орал один из полковников, осаждавших вход в госпиталь. — Там офицеры раненые, дворяне, нечего тут всякое рядовое солдатство пользовать!
— То есть, для вас русский солдат-победитель хуже проигравшего вражеского офицера? Может, вы на французов работаете? На чьей стороне вы вчера сражались, полковник? Вы точно из русской армии, не шпион ли часом? Если вы так цените французов, почему брезгуете французскими врачами? Вы сами говорите, что русские — быдло, зачем зовёте русских врачей? — громко на публику задавал провокационные вопросы Русанов, намереваясь вывести из себя этих хамов и дураков.
— Так все знают, что беловодцы лучшие врачи, а французы ни на что не годны, — не заметил подвоха офицер, по армейской привычке, не беря в голову ничего.
— Значит, русские врачи лучшие, а русские солдаты-победители — быдло? — продолжал кричать киношник, чтобы их разговор услышали все. Тем более что съёмка шла новой аппаратурой, со звукозаписью.
— Я не говорил этого, — попытался дать задний ход полковник, испугавшись прямого оскорбления русской армии.
— То есть, вы трус и берёте свои слова обратно? Все слышали, как он требовал перестать лечить русского раненого, потому что тот быдло⁈ — Русанов посмотрел на присутствующих офицеров и развёл красноречиво руками.
— Господин полковник не то имел в виду, — попытался заступиться ротмистр из ближайшего окружения скандалиста.
— Мне не нужен переводчик с русского на русский язык. Все слышали слова полковника, что русский солдат быдло! Кстати, полковник, ваше имя? — продолжил провоцировать хамов оперативник.
— Моё имя? Да пошёл ты к чёрту, наглый шпак! — С этими словами полковник бросился на Никиту с поистине крестьянским замахом правой руки, намереваясь, видимо, ударить тому в лицо. Ну не умеют нынешние дворяне драться без оружия, не умеют. Оперативнику не составило труда уклониться от удара с одновременной незаметной подножкой, слегка поправив рывок офицера вперёд. В результате, через пару метров бравый кавалерист упал лицом вниз аккурат в ту лужу, где два дня назад барахтался его коллега Белослудский. На жарком французском солнце лужа почти высохла и покрылась лёгкой корочкой ила. Но под ней ожидаемо оказалась липкая грязь, которую обнаружил своим лицом наглый полковник.
— Ну, что же вы так неосторожны, — Никита, демонстрируя сочувствие «случайно» упавшему полковнику, направился помочь ему подняться из липкой жижи. При этом неуклюжий киношник умудрился наступить сапогами на пальцы правой руки упавшего офицера, которую кавалерист машинально вытянул вперёд при падении. Да не просто наступил, а очень удачно попал именно каблуком. Сыщик к своему удовлетворению услышал несильный хруст раздавленных суставов. Дикий крик самого полковника услышали все присутствующие, даже сотрудники госпиталя за дверями.
— Убью!! Запорю!! — Оттолкнул Русанова полковник, поднимаясь из грязи. При этом он попытался отряхнуться правой рукой и сразу взвыл от приступа боли в сломанных пальцах.
— Дуэль! Немедленно! До смерти! — Повернул своё лицо коричневого цвета из-за обильной грязевой маски к Русанову кавалерист.
— Я бы всей душой, но, боюсь, фельдмаршал вас разжалует и уволит без права ношения мундира. Хотя меня это устроит, я же гражданский человек. — Киношник вновь демонстративно развёл руками в жесте сожаления и добавил, обращаясь к застывшим у дверей госпиталя офицерам: — Господа, займитесь своим коллегой. Умойте его, хоть, что ли! Если он не оставит мысли драться на дуэли, пусть получит разрешение от Михаила Илларионовича. Да, чтобы там было сказано именно до смерти! Я, как вызванная сторона, выбираю револьверы. Где меня найти, вы все знаете, в кинозале каждый вечер.
После чего подошёл к своим помощникам операторам и попросил срочно проявить снятую плёнку, сделать позитивную копию и приготовить к вечернему показу. Сам же, убедившись, что полковника уводят под руки прочь, направился к дверям госпиталя. При этом коварный интриган не упустил случая сыграть на оставшуюся публику:
— Ну, что такое! Давеча я здесь же дуэлировал с генералом. Сегодня полковник напросился! Завтра, что? Поручики побегут стаей? Надоели эти бездельники, только драться да водку пить умеют! — Всё это было сказано якобы про себя, но так громко, что слышали все окружающие. Что характерно, никто из присутствовавших офицеров не сказал ни слова. Зато все молча стали расходиться от дверей госпиталя. Вскоре никакой толпы не осталось, чего и добивался сыщик. Кстати, полковника он тоже больше не встречал, его и нескольких попавших в кадр офицеров Александр лично разжаловал и уволил из армии без пенсии и права ношения мундира.
— Заходите, заходите, — радостно открыли двери госпиталя привратники и принялись благодарить. — Спасибо, ваше благородие, выручили. Мы уж думали, что двери начнут выбивать, совсем отчаялись.
— Хорошо получилось, теперь пару дней у вас будет тихо. — Приветственно кивнув им, Никита направился в отделение, где работала Анна. Русанов заметил, что с каждым днём общения с девушкой он всё больше понимает, насколько она хороша и замечательна. Ему было не только приятно думать о ней, как о женщине, но и разговаривать с ней на разные темы, поражаясь её начитанности, грамотности и незашоренности суждений. В её ответах не было ни жеманного девичьего хихиканья, ни цинизма опытных медиков, ни практичности девушек «в поиске». Дошло до того, что представив Анну у себя дома ежедневно мелькающую перед глазами, как это делал герой фильма «С лёгким паром», мужчина не испытал никакого раздражения. Более того, с каждым днём ему всё больше хотелось быть рядом с девушкой постоянно, с утра до вечера. Но, как многие мужчины, делать предложение Никита опасался.
В первую очередь из-за того, что Анна из дворянской семьи, пусть небогатой и перебравшейся в Беловодье в поисках своей доли. Но всё-таки настоящие дворяне, а он — внедрённый агент влияния, появившийся непонятно откуда. По примерным прикидкам, всех дворян в России было около полумиллиона человек. Это вместе с детьми и жёнами. Получается, количество дворянских семей не более семидесяти-восьмидесяти тысяч. Население маленького городка, где все про всех знают. Если Никита продолжит играть роль дворянина после женитьбы, его рано или поздно разоблачат. Скорее рано, не так уж и много дворянских фамилий и все их представители известны.
Тут не пройдёт легенда, что родителей потерял в раннем детстве, поскольку у родителей тоже были дворянские родственники. Стопроцентная вероятность, что самозванство Русанова будет раскрыто в течение пары лет. Если признаться, что дворянство присвоил Павел Первый, как указано в документах, согласится ли девушка выйти за такого выскочку? Всё-таки сословные предрассудки в начале девятнадцатого века оставались сильными. Добавить сюда общую неустроенность жизни псевдокиношника: без дома, без заработка, без надёжной профессии? При таких обстоятельствах предлагать руку и сердце оперативник не собирался. Всё же ему не восемнадцать лет, чтобы верить в сказку о рае в шалаше.
Не делая поспешных выводов, сыщик с удовольствием общался с Аней и её окружением, появляясь в госпитале ежедневно. Когда стали выздоравливать артиллеристы со сломанными ногами, принёс для больных локтевые костыли, неизвестные в это время. Изготовили их придворный столяр и слесарь по рисунку оперативника. Императорский двор даже в походе не обходится без огромного числа обслуживающего персонала, требуемого не только для стирки одежды и приготовления блюд, но и для ремонта стульев с каретами, и для многого другого. Тут не только столяр и слесарь, тут и портные, ювелиры, кожевенники и прочие специалисты обязательно присутствуют.
После опробования локтевых костылей сыщик стал окончательно своим человеком при госпитале. Не просто хорошим кавалером у Анны, а полезным умницей, уважаемым всеми врачами. Учитывая некоторую закрытость беловодцев от общения с посторонними, оперативник с его коммуникабельностью и статусом своего человека из Беловодья, легко вписался в общество медиков. Он не только приносил им новые фильмы для демонстрации, но и не гнушался помогать при почти ежедневных переездах. Да и неплохо справлялся с буйными военными, иногда осаждавшими госпиталь. Хотя, после начала медленного наступления, количество бабников вокруг беловодцев резко уменьшилось. Хватало достаточно доступных аборигенок вокруг.