Зато ткацкие производства было решено переносить максимально быстро, ведь в Европе лён, конопля и шерсть имелись в изобилии. Ткани оставались достаточно дорогими и будут такими, как показывали записки барона Андрея, до середины двадцатого века. Этим и решили воспользоваться беловодцы, чтобы не возить ткани с Дальнего Востока, там своих потребителей хватает. А покупать одежду европейцы будут даже лучше, нежели азиаты, климат способствует. К тому же, в колонии планировали вводить плановое хозяйство, где крестьянам и фермерам изначально будут ставить задачи по выращиванию необходимых культур. Не овёс и ячмень, как привык частник работать с дедовских времён, а коноплю и лён, как потребует колониальная администрация.
Благо никакой демократии и прав человека не имеется. В нашей истории в это время Британия вовсю торговала в Китае опиумом, который выращивали индусы под чутким руководством англичан. Не зря же были целых три опиумных войны? Производить наркотики беловодцы не собирались, но использовать свою власть в колонии планировали по полной программе. И часть своих воплощённых планов барон Василий уже продемонстрировал фельдмаршалу и Александру Первому. Кроме налаженной работы железной дороги, обеспечившей своевременное и быстрое поступление фуража и резервов в русскую армию, после зимних штормов начался массовый вылов рыбы на Балтике.
Вся выловленная рыба закупалась консервными заводами, чтобы после обработки отправиться туда же в русскую армию. Не только привычная солёная и копчёная рыба, но и редкая за пределами столицы консервированная рыба. Отработанная за тридцать лет технология позволила поставлять продукцию настолько высокого качества, что фельдмаршал обязал интендантов немедленно оплачивать поставки русских бансов. Именно под названием бансы (банка консервов) более тридцати лет назад беловодцы начали изготавливать консервы из дальневосточных продуктов — крабов, красной рыбы, морепродуктов и так далее. Так, что кроме поддержки русской армии, бансы начали приносить неплохую прибыль.
Известно, что на поставках в армию поднялось большинство нынешних мировых производителей. От Форда до Боинга. Так что перспективы у Западоруссии были неплохие, с учётом производства формы, оружия и боеприпасов, в особенности, эти товары наверняка заинтересуют русскую армию. А в свете предстоящих контрибуций отказать в уплате поставленных товаров и услуг русский император вряд ли сможет. Впрочем, с Желкевским и Строгановым он до сих пор не расплатился.
В конце марта 1813 года удивил прусский курфюрст Фридрих Вильгельм Третий. Узнав о признании Александром Первым захваченных территорий Пруссии колонией Беловодья, он сформировал почти сорок тысяч солдат из ветеранов и новобранцев. Одел их в старую прусскую форму, вооружил старыми кремнёвыми ружьями и бодро направился с ними воевать против Западоруссии. Причём командовать взялся сам, видимо сильно обиделся на царя, бывшего довольно близким родственником. Его кукольная армия переправилась через Одер в районе Бреслау, в городе хватило лодок и барж для переправы. Для начала боевых действий были выбраны пасмурные дни, когда патрульные самолёты не летали.
Поэтому начало вторжения прусского корпуса пограничники откровенно проворонили, не было надёжной пограничной охраны в колонии, не хватало людей. Да и надо признать, никто не предполагал, что на Западоруссию, через которую двигались отряды русской армии-победительницы, кто-то рискнёт напасть. Поэтому сведения о нападении прусского корпуса появились через два дня, когда пруссаки уже грабили окрестности. Немцы, со свойственной им педантичностью, наладили паромное сообщение через Одер. Сразу четыре парома круглосуточно перевозили имущество и людей на левый берег. Хитроумный, пока ещё король, Фридрих Вильгельм Третий решил дать «обратку» беловодцам за зимние рейды на левобережье.
Пока колониальные власти собрали необходимые войска и подвели к месту высадки пруссаков, те успели неплохо поживиться. Германский опыт ограбления захваченных земель был одним из лучших в Европе. Одновременно представители Беловодья сделали заявление Сперанскому, что данный конфликт является внутренним делом РДК и ни в коей мере не касается Российской империи. Михаил Михайлович доложил об этом императору, который лишь улыбнулся самодеятельности своего германского родственника. Государь подтвердил позицию невмешательства государства Российского в торговые дела своей компании. Сперанский соответственно разослал уведомления об этом во все европейские страны, включая вновь образованные государства на территории бывшей Франции.
Поэтому, к моменту боестолкновения беловодских отрядов с прусским корпусом, легитимность их действий была подтверждена на высочайшем уровне. Александр Первый матерел, научился действовать, как просвещённые эуропейцы — делать вид, что ничего не происходит, если это выгодно для России. Сам вооружённый контакт уложился в четыре дня, справиться с германцами, вооружёнными кремнёвыми ружьями могла одна рота пулемётчиков. Больше времени заняло передвижение отрядов по раскисшей земле. К счастью, удалось захватить десантной высадкой автоматчиков все налаженные паромы. На этих паромах и переправлялись беловодские отряды, с техникой и вооружением.
Ещё две недели беловодцы сосредотачивали на левом берегу Одера свои отряды, подвозили боеприпасы и переправляли паровики. За это время земля неплохо просохла и с первыми днями апреля три армейских батальона приступили к операции возмездие. Естественно, регулярные части прусской армии не могли ничего противопоставить бронированным паровикам, вооружённым пулемётами. Сами беловодцы, максимально посаженные на машины, двигались вдоль левого берега Одера без цели захвата территории. Естественно, уже в первые дни наступления, когда беловодский корпус проходил по сто вёрст за день, прусские отряды быстро отстали. Далее беловодцы продвигались без единого выстрела, делая остановки лишь для закупки продуктов, которые немцы, естественно, продавали. За серебро отчего не продать? Законопослушные германцы, веками приученные не смотреть косо в сторону армии, никакими ополчениями или партизанскими действиями даже не пытались баловаться. Отряды беловодцев игнорируя Берлин, сразу двинулись по левому берегу Одера на север.
Достигнув устья реки, беловодцы без боя захватили Штеттин, ожидая там высадку башкирской конницы с правого берега Одера. Отдохнувшие после зимних рейдов башкиры рвались за новыми трофеями. С учётом регулярно прибывающих подкреплений, число башкирских всадников превысило восемь тысяч человек. Переправа с доставкой топлива и боеприпасов заняла ещё неделю, после чего башкирская конница в сопровождении броневиков неспешно начала движение на запад широким фронтом, вдоль побережья Балтики. Вот здесь, на побережье, беловодцы вели себя иначе, нежели южнее, на берегу Одера.
Корпус вторжения двигался медленно, не больше сорока вёрст за день, с целью полного захвата прибрежной полосы. В порт Штеттин постоянно прибывали пограничники и колониальные чиновники с наскоро обученными бойцами. Западоруссия спешила воспользоваться глупостью Фридриха Вильгельма Третьего и закрепиться на побережье Пруссии, лишив тем самым врага выхода к морю. Почти три недели ушли на продвижение конно-механизированного корпуса до Гамбурга. Там, на берегу реки Эльбы, беловодцы «свой окончили поход». Только тогда до короля Пруссии, всё это время сидевшего в глухой обороне в Берлине, дошло коварство русских.
Его, пока ещё, королевство лишилось выхода к морю, то есть огромных денег от торговли. Судорожные попытки выбить колониальную администрацию с побережья легко были отслежены самолётами-разведчиками, после чего пулемёты поставили свою точку на попытках пруссаков. Как писал Киплинг — «у нас есть пулемёт, а у них его нет». Какое-то время Фридрих Вильгельм Третий пытался делать судорожные телодвижения: искал наёмников, рассылал послов в Данию и другие государства Рейнского союза. Но никто не рискнул помогать против беловодцев. Исчезновение Британской империи, воевавшей с Беловодьем на свою голову, ещё оставалось в памяти.