Это не значит, что они обнимались с конюхами или здоровались за руку со своими охранниками. Дистанцию держать жизнь научила, однако с ближайшим кругом подчинённых, независимо от их статуса, братья общались и работали на равных. Да и как они могли свысока относиться к людям, неоднократно выручавшим их из смертельно опасных ситуаций? Если бы Иван не подал руку Сергею Светлову, спасшему его раненого от нападения индейцев, как бы сам баронет себя чувствовал? Да и Василий не мог представить, чтобы не поздороваться за руку с дядей Афоней Быковым, на коленях которого играл в детстве. Пусть Быков из приписных рабочих, но он под руководством барона Андрея вырос до военного министра Беловодья. Хотя остался простого происхождения, это не мешало обоим братьями прислушиваться к рекомендациям опытного ветерана, искренне уважать его.
— Так вот, — продолжил Иван, — в САСШ продолжают прибывать эмигранты, которых власти провоцируют переходить нашу границу. Собственно, многие среди укоренившихся жителей не могут найти своего места в силу бедности, незнания английского языка и желания поселиться на ничейной земле. В штатах ничейной земли уже не осталось, потому и рискуют эмигранты, переправляясь к нам через Миссисипи.
— Дай угадаю, ты хочешь таких рисковых парней принимать и селить на наших землях? — задумался старший брат.
— После проверки на адекватность. Можно и тесты разработать, написать правила молодого эмигранта, как памятку для молодого бойца? Полностью отказывать только итальянцам и англичанам. Помнишь, папа говорил, что итальянцы склонны к созданию мафии и не любят работать, англичане по определению начнут лезть в начальство, не хуже евреев. Не зря они продавили именно английский язык в качестве государственного в САСШ. Хотя немцев и французов было в разы больше среди переселенцев, — проговорил баронет, с надеждой глядя на Василия. — Я разговаривал со своими, со Светловым и Бежецким, они в принципе не возражают. Земли, выкупленной или отвоёванной у индейских племён у нас достаточно. На берегах Миссисипи селить их не будем, а вблизи склонов Скалистых гор вполне приживутся. Туда индейцы лет двадцать не заглядывают.
— Хорошо, пусть лучше эмигранты перебираются к нам легально, чем тайком. Не будут бояться властей, начнут учить русский язык и торговать с нами официально. Те же охотники бобровые шкурки нам понесут, а не штатовским скупщикам. Только ты уж поспеши написать памятку переселенца и копию мне направь, — согласился с братом барон, чтобы тут же уточнить: — С мексиканцами у тебя как?
— Нормально, как наладили пограничную службу, да постреляли несколько банд, налёты прекратились. Помнишь, папа говорил, что добрым словом и револьвером можно добиться бОльшего, нежели просто добрым словом, — улыбнулся Иван.
— Помню, только он цитировал какого-то разбойника. Хотя, полностью согласен с тобой, многие понимают исключительно силу. — Барон встал и добавил: — Ну, пойдём проведаем нашего великого гостя.
— Пошли, — легко поднялся из кресла баронет.
Братья вышли с территории порта и направились пешком в городок, названный как и порт — Недоступный. Городок населяли около десяти тысяч человек, в основном белые, чёрными были только жёны поселенцев и многочисленные дети-мулаты. Но детишек было много, добрая треть из этих десяти тысяч. Пока собственно аборигены в городе не поселялись, не давали разрешения. Для местных торговцев, охотников, проводников и просто пришедших на рынок аборигенов был выстроен небольшой посёлок в километре от Недоступного. Несмотря на два десятилетия мирного сотрудничества, беловодцы не спешили смешивать своих людей с аборигенами. Подобное происходило пока в Азии, там для поселения в русском городке требовалось креститься в православную веру.
С неграми было сложнее, креститься они смогут хоть завтра, но когда наступит понимание самого процесса неизвестно. Нужны верующие аборигены-монахи, которые уже сами в роли миссионеров станут нести слово божье своим братьям. Пока таких аборигенов не воспитали, отцы-основатели в силу советского образа жизни как-то упустили возможности православия. Хотя в Азии довольно агрессивно работали с китайцами, аннамцами, японцами, не говоря об айнах. Все айны острова Белого давно стали православными, почти миллион православных японцев, столько же индусов, китайцев и аннамцев заселяли острова Тихого океана. А православных корейцев вообще насчитывалось три миллиона, почти полностью заселивших Калифорнию и часть Аляски.
— Вот его домик, специально выстроили. — Василий подошёл к двухэтажному дому на четыре окна. Каменный низ из белого камня и бревенчатый второй этаж с классическими русскими окнами наводил воспоминание о русских купеческих домах, где на первом этаже лавка, а на втором живёт хозяин с семьёй. Братья зашли через калитку во двор, обнесённый трёхметровой кирпичной стеной, чтобы оказаться в караульном помещении. Все три бойца встали, приветствуявошедших.
— На первом этаже ещё двое охранников и стряпуха с горничной из русских деревенских баб. Живут здесь давно, о войне слышали мельком, молчать умеют, — продолжал экскурсию Василий, поднимаясь по лестнице в сенях на второй этаж. Там он постучал в дверь и после ответа по-французски «Войдите», братья вошли в дом.
— Здравствуйте, господин Бонапарт, разрешите представить Вам моего брата Ивана, — поприветствовал хозяина (или гостя?) барон Быстров.
Глава 20
Пауза 4. Австралия. Июнь 1813 года
Юрий Романов сытно отвалился от обеденного столика в столовой университета. Обед заканчивался, время передвигаться в сторону своих подопечных изобретателей. Мужчина неторопливо поднялся и направился к выходу, по пути здороваясь с преподавателями и студентами. За полгода кандидат наук плотно врос в любимый преподавательский процесс, пусть в девятнадцатом веке, но студенты радовали жаждой знаний. Учить таких ребят и девушек доставляло Юрию истинное удовольствие. Он отлично понимал, что через несколько лет его студенты станут руководителями компьютерных производств, направляющими пути развития Беловодья и России.
— Юрий Николаевич, здравствуйте, — остановил преподавателя на крыльце университета средних лет мужчина с цепким взглядом.
— Здравствуйте, мы знакомы? — не испугался неожиданного собеседника Юрий. Он довольно много видел сотрудников спецслужб ещё в двадцать первом веке среди сослуживцев Никиты Русанова. Да и в этом веке насмотрелся достаточно. Поэтому отличить офицера от уголовника мог также уверенно, как любой полицейский. Впрочем, с его опытом рукопашных занятий, один безоружный человек не представлял опасности вне зависимости от его профессии. Вот и сейчас Романов машинально встал поудобнее для возможной обороны и контратаки, прикидывая слабые места вероятного противника.
— Нет, мы не знакомы. Меня зовут Александр Васильевич Прокудин, я работаю в закрытом учреждении. Мне и моим коллегам нужна Ваша консультация, как выходца оттуда. — Мужчина быстро показал пальцем наверх, намекая, что в курсе происхождения преподавателя. И сразу добавил: — Наша встреча согласована у барона, не волнуйтесь, Василий Андреевич в курсе.
— Хорошо, едем? — Аналитический ум преподавателя справился с решением мгновенно, спрашивать о чём-то смысла не было. На месте всё пояснят, поэтому надо спешить, не на улице разговаривать о якобы секретных делах. До конца Прокудину Юрий, естественно, не доверял. Там будет видно, жулик он или нет.
— Вот наша машина, — спутник первым шагнул к стоявшей неподалёку стандартной дизельной машине с закрытым кузовом и через несколько шагов забрался на заднее сиденье, оставив дверцу открытой. Следом за ним уселся и Романов, машинально обратив внимание, что руки этого Прокудина пустые, оружия нет. Впереди сидели водитель и второй незнакомец, оба ответили на приветствие Юрия, повернулись и кивнули головами. Ничего опасного бывалый рукопашник в их поведении не заметил. Ехать пришлось долго, почти час, куда-то далеко за город, хотя дорога оказалась довольно наезженной и в хорошем состоянии. Остановилась машина, как и следовало ожидать, у высокого глухого забора.
Прошли внутрь все трое пассажиров, кроме водителя, стандартная караулка убедила, что это не бандитское логово. Хотя процедура проверки пропусков была формальной, а фраза Прокудина «со мной» заставила преподавателя машинально улыбнуться. «Насколько здесь патриархальные отношения», — мелькнула мысль у Романова. Ему часто приходилось посещать закрытые организации, где без документа, хотя бы временного пропуска пройти было невозможно. Хоть с директором завода иди, всё равно проверку охрана выполнит полностью, и фраза «со мной» не играла.