Австрийцы только что вынуждены были, потеряв свои войска, дать независимость Венгрии. У Фридриха Саксонского, через чьи земли прошли абсолютно все армии за последние двадцать лет, да не по разу, странно, что вообще мужчины во владениях Саксонии остались. Двадцать тысяч солдат, вооружённых старьём, это его максимальный рекорд в настоящее время. Что характерно, все трое германских правителей даже купить солдат у Голландии, Дании или других государств не смогут — денег нет. Даже серебро на контрибуцию все дружно заняли у банкиров, на что они надеются, непонятно. Хотя, надежда не только юношей питает, августейшие гости явно уверены, что уговорят русского молодого императора заключить оборонительный альянс и вернуть свои земли, занятые беловодцами.
Русанов бы удивился, если узнал, что встреча русского императора с германскими «братьями» происходит практически по его прогнозам. Естественно, на большом приёме все трое коронованных германцев ограничились приветствием и просьбой о встрече наедине. И Александр Первый, изрядно осмелевший за последние полгода, да ушедший из под влияния супруги и большей части двора, решил выполнить просьбу «родственников» буквально. То есть назначил им именно отдельные аудиенции и на разное время. Первым, естественно, удостоился такой чести император Франц, который был допущен в рабочий кабинет русского императора сразу после большого приёма.
— Прошу прощения, мой высокородный брат, что принимаю Вас так скромно, в походной обстановке, к сожалению, мы не у себя дома. Ничего, ещё пара недель переговоров и мы отправимся домой, в Петербург. Как я по нему скучаю! — Лицемерить Александр научился с детства, весьма профессионально. После обоюдного приветствия, он вышел из-за рабочего стола к императору Францу, чтобы подвести того к двум креслам, стоявшим возле столика сервированного для беседы — кофе в кофейнике, чай в заварочном чайнике, пара бутылок сухого вина и всё остальное, включая чайные чашки, сахар, фужеры, печенье. Императоры почти одновременно уселись в удобные и мягкие кресла, кстати, беловодской конструкции. Не твёрдые троны с вертикальной спинкой, как привыкли в Европе.
— Ваше величество, — после получасового распивания чая и болтовни ни о чём, решился перейти к теме разговора австрияк. — Ваше величество, я уплатил требуемую сумму контрибуции Вашему казначейству. Полагаю, пришло время поговорить о нашем союзе?
— Против кого, Ваше величество? Мы ни с кем не воюем, да и воевать в Европе больше не с кем, — сделал удивлённо-простодушное лицо русский император.
— Османская империя по-прежнему угрожает всему христианскому миру, — попытался включить старую пластинку Франц. На неё когда-то неплохо реагировали русские цари, даже Екатерина возмущалась угнетением балканских славян. Правда, после захвата Константинополя и Дарданелл перестала реагировать. Жаль, что её сын Павел увлёкся своими заводами и вообще не воевал в Европе. На этот раз австрияк решил попробовать «на слабо» молодого русского императора. Не получилось.
— Ну, что Вы, — едва не махнул рукой на собеседника Александр, продолжая свою игру. — Какие турки, какая империя? Какие славяне? Будто никто не знает, как эти якобы угнетённые славяне целыми селениями уходили под власть турок от своих венгерских, румынских и болгарских царей. Наши запорожские казаки тоже ушли к султану, помните некрасовцев? Так мне их тоже спасать? Если Вам так нужно спасти беглецов, ради бога. Но мои солдаты и генералы такой глупостью заниматься не станут. Тем более что в Иерусалим православных паломников пускают свободно, притеснений им мусульмане не творят.
— Но, как же? Освободить огромные плодородные земли? Изгнать магометан и заселить всё христианами? — продолжал подыскивать аргументы австрийский император, буквально выбитый из себя ответами Александра.
— Какие земли? Пустыня, где добрым людям жить тяжело, не то что работать. Мы до сих пор свои плодородные чернозёмы заселить не можем, зачем нам чужие пески? А мусульман у меня среди подданных достаточно. Те же башкиры очень хорошо воюют, слышали, наверно? — Австрияк аж передёрнулся от слова «башкиры», которые не только рейды на его территорию делали зимой, но и участвовали в захвате севера Австрии всего пару месяцев назад. Причём, с таким успехом, что слово «башкиры» стало синонимом слов «монголы» и «тартары» среди подданных императора Франца.
— Хорошо, — продолжил государь, — пусть будет между нами военный союз, благо война с Наполеоном закончилась и все контрибуции взысканы. Подпишут министры линии новых границ в Европе, поедем домой. Там, не спеша и обговорим наш военный союз, коли ты мой царственный брат, этого хочешь. Но? Разве у тебя есть армия? Завтра на меня нападут турки, сколько ты выставишь солдат? Сто или двести человек придворных? Фельдмаршал Кутузов предупреждал, что для военного союза у Вас должна быть армия не меньше пятидесяти тысяч человек. Где они?
— Ну, мы полагали, что вернутся наши солдаты из русского плена, их там больше ста тысяч человек. Целая армия будет, — гораздо скромнее, нежели в начале разговора, заговорил австрияк, подозревая и здесь какой-то подвох. Александр оказался совсем непохож на того юношу, с которым Франц встречался на коронации шесть лет назад.
— Нет у меня Ваших пленников, ни единого человека, — равнодушно ответил русский император и отвернулся, глядя в окно.
— Бог мой! Неужели Вы их казнили? — прохрипел Франц, закашлявшись после таких слов.
— Нет, конечно, я их продал нашему другу барону Быстрову, в Беловодье. У него там мужчин не хватает, всех забрал, даже офицеров. — Развёл руками император Александр и добавил: — Мне надоело кормить тунеядцев, Вы же, царственный брат, ни копейки не дали на содержание пленных? А барон заплатил десять миллионов рублей серебром, у Вас есть такие деньги? Ваши жадные подданные даже офицеров не пытались выкупить! Зачем мне дармоеды? Или Вы поступили бы иначе? Вспомните, как Вы продали саксонцам русских пленных солдат? Ещё вопросы есть?
— Да, Ваше величество, — с трудом нашёл в себе силы продолжить разговор австрияк. — Ваш барон Быстров захватил огромные территории на севере Австрийской империи. Прикажите ему вернуть нечестно захваченные земли.
— Почему нечестно? Он обещал заплатить деньги и не дал? — удивился Александр.
— Нет, не обещал. Но, это нечестно, захватывать чужие земли. Он даже не король и не герцог. Какое право имеет какой-то барон воевать против короля? — Приосанился в ходе такого обвинения Франц и даже выпрямил спину, приподнявшись в кресле.
— Я же Вам говорил, что компания РДК имеет все права Ост-Индских европейских компаний. В том числе, право захватывать любые земли любых государств, если это экономически выгодно. Российская империя за действия РДК не отвечает, как не отвечали за действия своих Ост-Индских компаний Британия и Франция. Кстати, не скажете, где сейчас эти страны? — Государь ехидно взглянул на онемевшего австрийского императора и добавил: — К сожалению, через пять минут у меня будет другой посетитель, прошу простить.
После этих слов онемевший Франц Австрийский, не найдя в себе силы попрощаться, просто вышел, шагая, словно лунатик с невидящим взглядом. Сразу за ним в дверь скользнули лакеи, меняя скатерть и посуду на столе на чистую, а остывший кофейник и чайник на новые, со свежими горячими напитками. Государь прошёлся по комнате, разминая уставшие ноги, не сдерживая улыбку, когда его не видели слуги. Александр с удовольствием отметил свой укрепившийся характер, с которым так легко переиграл опытного и старого интригана. Вернувшись на своё полукресло за столом, русский император посидел пару минут в пустом кабинете, не сдерживая довольной улыбки. Следующим шёл прусский король Фридрих Вильгельм, довольно близкий родственник. С ним придётся тяжелее, улыбку пришлось стереть с лица и принять восторженный вид.
— Дорогой брат, как я рад тебя видеть! — Едва поприветствовав друг друга, ринулся к вошедшему пруссаку государь, распахнув объятья. — Дай я тебя обниму, брат мой. Мы не на приёме, можно вести себя откровенно, присаживайся. Пожалуйста, вино, кофе, чай, или ты предпочитаешь коньяк? Этого добра во Франции достаточно, только скажи, мой любезный Вильгельм, сразу принесут.