— Вот тут ты ошибся, царственный брат, все беловодцы русские и мои подданные, независимо от цвета кожи. — Государь окончательно успокоился и добавил: — Полагаю, нам больше не о чём разговаривать. И предупреждаю сразу, новые земли Беловодья я обязательно признаю официально, а союзу между нашими странами не бывать!
— Ваше императорское величество, верните хотя бы прусских пленных, — согнулся в поклоне пруссак, пытаясь хоть что-то себе выторговать.
— Увы, всех пленных я неделю назад передал Беловодью, всего за десять миллионов рублей. Мне неинтересно кормить дармоедов, когда ни Пруссия, ни Австрия, ни Саксония, ни Бавария, да никто не прислал ни копейки на содержание своих бывших солдат и офицеров. Раньше надо было думать, мой царственный брат. Я Вас больше не задерживаю, Фридрих Вильгельм.
Следующий посетитель к царю явился через час, уже наступил вечер и русский император Александр пригласил саксонского короля Фридриха Августа разделить обед. Тот, естественно, согласился и почти час просидел за обеденным столом в окружении Сперанского, Кутузова и других генералов малой свиты. Лишь после обеда двое правителей удалились в кабинет государя для разговора о важных вещах. Но после Франца Австрийского и Вильгельма Прусского, Август Саксонский смотрелся бледно. Поэтому его притязания на возвращение Варшавского герцогства и союзный договор были отвергнуты всего за неполный час беседы. Русский царь матерел буквально на глазах, что было легко с добытыми его окружением доказательствами двойной игры всех правителей Европы.
В результате, через две недели закончилась европейская мирная конференция, новые границы европейских государств и колоний были согласованы большинством стран, даже Пруссия с Австрией были вынуждены подписать всеобщий договор. Нет, у них было желание устроить скандал и поиграть в независимость, но только до того момента, когда с ними поговорил барон Быстров, а его министр иностранных дел Маковски «проконсультировался» с чиновниками трёх германских государств. Что там говорил своим коллегам Маковски, неизвестно, а глава Беловодья просто предложил выбор трём правителям.
— Либо, господа, вы подписываете согласованные границы, и мы забываем о ваших странах на долгие годы, лет на двадцать, как минимум. Либо мы разъезжаемся без вашего согласия и без согласованных границ. В этом случае, никто не гарантирует, что новый, 1814 год, вы встретите правителями своих стран. Может получиться так, что Саксония пожелает присоединиться к Западоруссии, в королевстве довольно много славян живёт. Или Чехия с Моравией, Словакией и другими славянскими регионами Австрии резко создадут своё, независимое государство, как Венгрия? И без этих стран уважаемому Францу возможно будет назвать свою страну империей? А жители Пруссии могут по примеру Франции вспомнить многочисленные княжества и герцогства, в которых проживали их деды и прадеды. К тому же, Кёнигсберг, где короновались все прусские короли находится в Западоруссии. Где будет короноваться Ваш наследник, Фридрих Вильгельм, и будет ли он королём, а не герцогом? — Вежливо и тихим голосом пояснил ситуацию барон Беловодья своим, как говорили раньше, партнёрам на конференции о мирных границах в Европе.
Надо ли говорить, что на следующий день все границы Европы были согласованы окончательно всеми европейскими государствами, количество которых после конференции выросло в два с половиной раза. Самой большой и якобы сильной западноевропейской страной стала Австрийская, пока ещё империя. Хотя по факту сильнейшей европейской территорией оказалась Западоруссия, занявшаяся демонстративным укреплением своих новых окончательных (до поры до времени, пока соседи не балуют) границ. Через неделю после закрытия конференции отправилась на восток, домой, и русская армия.
Император-победитель, Александр, на этот раз не стал ждать своих солдат, весь двор спешил в Петербург на нескольких литерных эшелонах. С ними убывали домой, в Беловодье, все сотрудники госпиталя, чтобы продолжить от Москвы путь по знакомой Восточной железной дороге (чугунке). Влюблённым Никите и Анне оставалось меньше недели общения, но девушка уже уложила в багаж письмо жениха своим родителям. Причём не только предложение руки и сердца с просьбой благословления, но и многочисленные совместные снимки парочки на фоне Парижа. А также расклад по финансовому состоянию жениха, который неплохо зарабатывал на службе у императора, тот всё-таки поднял ему придворный чин и жалованье, соответственно. Видимо, в благодарность за своевременный допрос прусских гвардейцев, напавших на госпиталь. Теперь должность Русанова — императорский кино-адъютант, была равноценна генерал-адъютанту, хоть и без генеральского мундира, только гражданский тип одежды.
Когда ещё удастся придворному кино-адъютанту получить у императора отпуск? Вернее, как сейчас называется, получить разрешение на женитьбу и выезд к невесте на остров Белый. Собственно, пока Никите хватит работы по манифесту освобождения крестьян. Придётся ближайшие месяцы работать с агентами влияния, самому капать на мозги всем приближённым к Александру. Особенно, последней любовнице шаловливого государя, которую опытный оперативник буквально держал в кулаке имевшимся компроматом и регулярно инструктировал в нужном ключе, во время очередного доклада баронессы Гроссенберг о поведении её царственного любовника. Впрочем, с агентами влияния сыщик работал не один, а в тесном контакте со своими помощниками-киношниками, безопасниками Беловодья.
Основным направлением работы оперативника оставалось воздействие на жён и дочерей высшего дворянства, да работа с купленными и завербованными депутатами государственной думы. Потому как проект манифеста нужно направить туда для изучения и голосования по проекту. Сделать это, естественно, мог только император, к чему его и готовили многочисленные единомышленники среди придворных и приближённых Александра. Было у Русанова ещё одно важное направление работы — выявление ярых противников свободы для крепостных. Не только выявление, но и максимальное устранение таких злостных крепостников.
Нет, не убийство, пока до такого не доходило, да и явным криминалом Русанов со товарищи не баловался. Ярые сторонники «воспитания и отеческого присмотра за глупыми крестьянами», как они всюду декларировали, просто заболевали. Ничего серьёзного, сильный понос и подозрение на дизентерию или холеру обязывал изолировать заболевшего вельможу от государя, минимум на месяц. Такие меры Александр всесторонне поддерживал, прославиться царём-засранцем молодому мужчине не хотелось. Особенно после предательства почти всех фаворитов. Которые к лету 1813 года как-то случайно оказались либо на том свете по бытовым причинам, либо инвалидами, не способными вернуться ко двору. Один, после разговора с сотрудниками Сергея Светлова, с испуга ушёл в монастырь послушником, надеясь через пару лет вернуться. Не ко двору, так хотя бы в родное поместье.
Так и передвигался царский двор в сторону Петербурга по чугунке через всю Европу. Придворные интриговали, европейские посланники клянчили, выпрашивая всё подряд: от заключения союзов, хотя бы торговых и льготных, до кредитов и возвращения пленных из Беловодья. Беловодский министр иностранных дел Маковски, после консультации с бароном, предложил выкупить часть пленных, остававшихся в Западоруссии и подлежащих передаче России. Недорого, по триста рублей за солдата и три тысячи за офицера. Нет, это были не купленные у русского императора пленные, тех давно отправили в Австралию. Но, беловодцы за время боёв с пруссаками захватили более двадцати тысяч пленных из последней армии Фридриха Вильгельма.
И, что характерно, ни один представитель германских государств — Австрии, Пруссии, Баварии, Саксонии и карликов-стран Рейнского союза не выкупил ни одного солдата. Хотя пятеро офицеров получили свободу за собранные родственниками деньги. Вот и все результаты якобы благих намерений европейских просителей. К тому времени, когда придворные поезда прибыли на территорию Западоруссии, там постарались порадовать царя-победителя. Пышные торжества для Беловодья не стали разорением, не говоря о памятных сувенирах и медалях всем придворным. Самому Александру потрафили бриллиантово-изумрудным орденом, якобы придуманным подданными баронства Беловодье для государя-победителя.