Были ещё дары для жены императора, ждавшей его в столице, для братьев государя и много для кого. Затем последовали салюты каждый вечер, балы в огромных залах, выстроенных специально для этого празднования вдоль чугунки. Почти неделю провёл вдохновлённый таким «искренним» уважением и любовью народной русский император в Западоруссии. Пока не получил последний дар в виде пятнадцати миллионов рублей серебром, в европейской, конечно, монете. Тут даже самовлюблённый Александр понял, что пора отправляться на Родину. А барон Быстров только смахнул пот со лба, радуясь, что дёшево отделался. Поскольку потраченные тридцать миллионов рублей составляли меньше одной пятой части добытого в Европе богатства. Уже добытого в виде звонкой монеты, драгоценностей, картин, скульптур и прочего движимого имущества.
Сюда не входили многочисленные замки и поместья, пахотные земли и шахты, заводы и леса. И самое важное — многочисленное население Западоруссии, способное не только своими руками создавать прибавочную стоимость, но и заселять пока безлюдные просторы Луизианских прерий и малолюдные до сих пор земли Австралии и Новой Зеландии, включая дельту реки Конго. После информации о наличии там богатых месторождений урана беловодцы решили освоить максимально быстро, не забывая о сохранении жизни и здоровья своих граждан. Но это совершенно не относилось к бунтовщикам и другим диссидентам новой колонии Западоруссии. Всех русофобов из бывшей Польши и Австрии уже концентрировали для высадки на берегах Конго.
Пусть займутся общественно-полезным корчеванием деревьев в джунглях и строительством острогов на берегах рек. Поскольку кроме крайне важного урана в тех местах находятся месторождения почти всей таблицы ещё не рождённого Менделеева. Отец-основатель Андрей Быстров, восстановивший бОльшую часть таблицы, назвал её именем великого русского химика, пусть пока не рождённого. Но позориться присвоением чужих заслуг Быстров не стал. Как и перепевать песни Высоцкого никто из отцов-основателей не стремился. Впрочем, других песен они тоже не привнесли в общество Российской империи. Ну, не гуманитарии они были, только инженеры и офицеры.
Короче, как только император Александр прибыл в русскую столицу, оперативник принялся восстанавливать старые контакты и заводить новые. Как среди женщин высшего света, так и среди депутатов Думы. С учётом данных, изъятых у австрийской разведки и французской резидентуры, появились новые жертвы для мотивированной поддержки проекта манифеста. Тем более что с собой в Петербург сыщик привёз Эмиля Ранье, бывшего резидента французской разведки в Австрии. Эмиль, будучи здравомыслящим профессионалом, согласился, что пребывание в Европе ближайшие пару лет весьма опасно для его жизни. Поэтому с благодарностью принял предложение поработать в тихом и богатом Петербурге.
Тем более, что многих своих агентов Ранье вербовал лично и они не могли ему отказать, выполняя указания якобы французского резидента. На самом деле, Эмиль действовал в интересах Беловодья и России, но такой мелочью графов и князей не стали отвлекать. Главное, чтобы работали с пользой для дела, а чьё это дело, неважная мелочь. Тут и пригодились оставшиеся при конфискации австрийских запасов деньги. Увы, многие графы и князья оказались едва не беднее кино-адъютанта. Наличие высоких титулов совершенно не гарантирует присутствие не только коммерческой хватки, но и просто ума. Хитрость и с детства привитые навыки интриганства были. А ума у большинства агентов маловато осталось. Часть пропили, часть просто потеряли в процессе взросления и предания греховных страстям.
В любом случае, поработать пришлось больше месяца, пока Сперанскому не удалось подсунуть императору на подпись проект Манифеста для отправки в ряду других документов на рассмотрение Думой. Нет, остальные документы были просто предложениями о праздновании Великой победы, о награждении депутатов Думы памятными медалями и прочая дребедень. Александр, естественно, не читал и половины принесённых документов, да и подписал их после недельного вылёживания бумаг на его рабочем столе. Но первый шаг сделать удалось, вследствие чего требовалась постоянная работа с депутатами. И она шла почти три месяца, до ноября, монотонно и непрерывно, как любая рабочая деятельность.
Никита к этому времени успел получить ответ из Беловодья о согласии на брак родителей Анны. И продолжал получать еженедельные письма невесты, отправляя свои с такой же частотой. Оказалось, ещё двадцать лет назад в Беловодье изобрели марки и современные (в смысле, как в двадцатом и двадцать первом веках) почтовые отправления. Как обычно, на территории России почта работала не везде и не всегда. Но письма из крупных городов в Беловодье отправлялись регулярно, привязывая эти отправления к прохождению беловодских поездов. А с появлением Западоруссии опять же неугомонные беловодцы организовали почтовую связь с Европой. В первую очередь, с самой Западоруссией и азиатскими колониями в Европе. Письма выходили достаточно дорогими на такое расстояние, всё-таки Беловодье не собиралось брать на себя функции почты Российской империи. Поэтому баронство старалось получать если не прибыль от почтовых отправлений, то хотя бы безубыточность. И это пока выдерживалось, да и почта работала, как часы. А стоимость марок напрямую зависела от дальности адресата.
Хотя на радостях государство погасило все долги перед служащими дворца точно, перед чиновниками Петербурга официально. А остальные подождут, как сказал Желкевский при очередной встрече с Русановым. Похоже, ему от выплаченных контрибуций ничего не досталось, почти все полученные миллионы ушли на празднование победы в столице. И, как без этого, награждение непричастных, как обычно. Хорошо, что наказания невиновных не последовало, в продолжение поговорки, и то ладно. Даже Никита получил своё жалованье киношника за полгода и как кино-адъютант — за месяц. На проживание вполне хватало, благо жили киношники при дворе государя бесплатно и на казённых харчах. Форму и обувь, впрочем, пришлось заказывать самим, даже придворный мундир, который указали служители двора.
Так в работе по продвижению Манифеста незаметно пролетела сырая, дождливая и ветреная петербургская осень. Опытный сыщик за это время смог заметно расширить свою агентурную сеть не только среди дворян и депутатов, но и через слуг смог получить информаторов в уголовной среде столицы. И получить неплохой компромат на очередных власть имущих чиновников и вельмож, которых пока трогать не спешил, ожидая развития событий. А события развивались довольно неплохо, особенно в столице. Фельдмаршал Кутузов при поддержке боевых генералов добился у императора разрешения на открытие в Петербурге Первого медицинского института.
Только не императорского или государственного, а беловодского. Даже Александр убедился в высоком авторитете беловодской медицины как среди русской армии, так и в Европе. Талантливый дипломат Кутузов воспользовался этим пониманием и продавил решение об открытии медицинского института. Для этой цели император выделил один из столичных дворцов, который спешно принялись ремонтировать. Беловодье собирало штат преподавателей и оборудование в ожидании подготовленного помещения. А в столицу уже начали стекаться будущие студенты, среди которых оказались и девушки.
Вообще, столица после возвращения императора бурлила несколько месяцев. Просителей и всяческих авантюристов набежало множество. Как из числа бедных дворян, не рискнувших уехать на Восток, а решивших просить милости у царя-батюшки (идиотов всегда хватало), так и множество европейских авантюристов, настоящих и фальшивых дворян, мечтавших поступить на службу к богатому русскому императору. В Европе, разрушенные экономические связи и отсутствие адекватных руководителей, затягивали восстановление промышленности надолго. Тем более что уже доходили вести о пограничных стычках между новообразованными государствами, чему оперативник вместе с беловодскими коллегами, честно говоря, порадовался. Пусть эуропейцы займутся своими делами, меньше России вредить будут.
Вот только столицу захлестнула очередная волна преступности, в основном уличной. Пришлось Никите осенью трижды стрелять в желающих его ограбить. Причём в двух случаях грабителями оказались явные иностранцы, жаль не удалось с ними поговорить и выяснить их национальность. Но, главное, удалось обойтись без ранений и официального расследования. Трупы неудачливых грабителей сыщик скинул в Неву, благо всё происходило на набережной, неподалёку от дворца Строгановых. Откуда, собственно, и возвращался оперативник после встречи с начальником службы безопасности графа. Ну не сам же граф Павел будет заниматься грязной работой! Разница в отношении к простым людям и бедным дворянам между русскими вельможами и беловодскими дворянами оставалась огромной. При всей своей поддержке беловодских планов, граф Строганов оставался богатейшим вельможей империи. И весьма гордился своим статусом, не стесняясь его подчёркивать.