Означает ли это, что — несмотря на всю яркую «европейскую» риторику, которую слышали мы от Путина, — Россия вступила в XXI веке в неслыханную в Европе фазу вторичного фантомного комплекса? Может быть, анализ того, как сложилась в ней его первичная фантомная фаза, поможет нам ответить на этот вопрос. Но это уже другая история. О ней в следующей главе.
182 В.В. Ильин. Цит. соч., с. 193.
Глава седьмая Национальная идея
и интересы Я не знаю, почему Александр
Блок назвал девятнадцатый век «железным».2 Может быть потому, что гимназические преподаватели истории неизменно ставили ему неуд, когда он пытался объяснить какой-нибудь поступок исторического деятеля сердечным порывом или идейным убеждением. Так или иначе, в конце «железного века» уже как-то само собою разумелось, что исторические события объясняются не эфемерными идеями, но жесткими материальными интересами — будь то классов или государств. Одним из тех, кто нес ответственность за эту безусловную победу «материалистического объяснения истории» был Г.В. Плеханов. Он жестоко высмеял бесконечно наивный, как ему казалось, взгляд философов Просвещения, что c'est opinion qui gouverne le mond, то бишь что миром управляют мнения.
Постулат, что сами «мнения людей определяются их интересами», казался Плеханову неопровержимым.3То простое соображение, что эти интересы могут быть действительными или мнимыми и что различие между ними определяется именно идеями («мнениями»), никогда не приходило ему в голову. В 1930-е другой марксист Антонио Грамши попытался исправить эту ставшую со времен Плеханова ортодоксальной ошибку, предложив учение об «идеях-гегемонах», управляющих судьбами обществ.4 Но мнение Грамши осталось достоянием лишь немногих марксистских сектантов.
Александр Блок. Полное собрание стихотворений в двух томах, М., 1945, т. 1, с. 535.
Г.В. Плеханов. Сочинения, М.-Л., 1925л. 7, с. 65.
Идеи
«
Георгии Валентинович I Плеханов I
* «Selections from the Prison Notebooks of Antonio Gramsci», NY, 1995.
Материалистическое объяснение истории продолжало свое победоносное шествие по миру.
Противоположное мнение встречается в наши дни преимущественно как случайные обмолвки. Вот говорят люди о чем-то, не имеющем ни малейшего отношения к старому спору, и вдруг неожиданно для самих себя и обмолвятся о своих предпочтениях. Замечательно при этом, что одни и те же предпочтения высказывают люди совершенно различных убеждений. Вот лишь несколько примеров.
Александр Адамский, либерал из либералов, комментируя в газете «Время МН» проблемы современного образования, заметил вдруг между делом, что «именно идеалы равенства и братства, стремление дать народу России, прежде всего рабочему классу и трудовому крестьянству, равные права и разделить все богатства, нажитые буржуазией и дворянством, между всеми поровну — именно эта идеология позволила большевикам развязать невиданный в истории террор».[29]
Отвечала ли идея «разделить все богатства поровну» интересам рабочего класса и трудового крестьянства? На первый взгляд, бесспорно. При ближайшем рассмотрении, однако, оказалось, что отвечала она лишь мнимым их интересам. Ибо в результате кончилось дело не только «невиданным террором», но и тем, что террористическое правительство стало «морить голодом тех же рабочих и крестьян, ради которых делалась революция». Мало того, оно «уничтожило большую часть интеллигенции», единственной социальной группы, способной растолковать рабочим и крестьянам различие между их действительными и мнимыми интересами.6 Вот вам пример обмолвки, сделавшей материалистическое объяснение истории вполне иллюзорным.