R.E. McMaster. Danilevsky: a Russian Totalitarian Philosopher, Harvard Univ. Press, 1967, p. 3-4.
B.C. Соловьев. Сочинения в двух томах. М., 1989,1.1, с. 515.
Н.Я.Данилевский. Цит. соч., с. 340.
Сходство с ранним, еще небитым, так сказать, Погодиным здесь неотразимо. С тем, который гордо спрашивал в 1838 году: «не в наших ли руках политическая судьба Европы и следственно мира, если только мы захотим решить её?»75 С тем, иначе говоря, Погодиным, который не пережил еще шока военной конфронтации с Европой и не подозревал, чем кончается такое «наполеоновское» фанфаронство. Но вот не прошло еще с тех пор и трех десятилетий, и мы снова слышим то же самое из уст его ученого преемника.
Глава седьмая Национальная идея
И тем не менее уверен был Соловьев, что работа Данилевского еще выгодно отличается оттого, что писали конкурировавшие с ним тогдашние националисты. «Данилевский имеет несомненное преимущество в выражении национальной идеи. Для прежних славянофилов эта идея была по преимуществу предметом поэтического, пророческого и ораторского вдохновения... С другой стороны, в последние годы та же идея стала предметом рыночной торговли, оглашающей своими полуживотными криками все грязные площади, улицы и переулки русской жизни. Против поэзии и красноречия спорить нельзя. Бесполезно также препираться с завывающим и хрюкающим воплощением национальной идеи. Но кроме этих двух крайностей, мы имеем, благодаря книге Данилевского, спокойное и трезвое, систематическое и обстоятельное изложение этой идеи в её общих основах». И спорить с ним поэтому, полагал Соловьев, имеет смысл: «Обдуманная и наукообразная система национализма... заслуживает и требует серьезного критического разбора».76 Вот и попробуем в ней разобраться.
«Радиоактивная»
теория B.C. Соловьев считается в кругах пропагандистов теории Данилевского как царских времен, так и сегодняшних, persona поп grata, если уж не прямо, как назвал его однажды К.Н. Леонтьев, сатаной. Я не преувеличиваю. Некий игумен Дамаскин, написавший предисловие к книге
М.П. Погодин. Цит. соч., с. и.
B.C. Соловьев. Цит. соч., с. 337.
Б.П. Балуева, действительно уверен, что «после открытия Данилевского в истории не осталось открытий и тайн», а оппоненты возражали против его открытий исключительно потому, что смотрели на историю «глазами дьявола».77
Да, наследники Данилевского готовы скрепя сердце признать, что Соловьев был человеком гениальным. И как не признать, если «настоящим гением» считал его даже нисколько не склонный к гиперболам Леонтьев? Да еще добавлял, что это «гений с какой-то таинственной высшей печатью на челе»/8 И самое главное, признавался, что Соловьев «единственный из наших писателей, который подчиняет до известной степени мой ум»/9 Не Данилевский, заметьте, которого Леонтьев, хоть и считал учителем, но, случалось, высмеивал беспощадно, а именно Соловьев.Все это не мешает, конечно, наследникам Данилевского обвинять Соловьева во всех смертных грехах. НА Нарочницкая, например, уличает его в том, что он был «яростным и недобросовестным оппонентом „России и Европы"». В чем же состояла его недобросовестность? В том, оказывается, что «Соловьев отвергал теорию культурно-исторических типов прежде всего потому, что она якобы противоречит „универсальной сверхнародной христианской идее единого человечества"».80
Но ведь Соловьевлишь констатировал факт, которого ни на минуту не скрывал и сам Данилевский. Главным недостатком славянофильства, допустим, было, по его мнению, то, что оно «считало, будто бы славянам суждено разрешить общечеловеческую задачу. Такой задачи, однако же, вовсе и не существует»81 Потому именно не существует, что «человечество не представляет собой чего-либо действительно конституированного... а есть только отвлечение от понятия о правах отдельного человека, распространенное на всех ему подобных»82 Од-
Б.П. Балуев. Цит. соч., с. 6.
К.Н. Леонтьев. Избранные письма, Спб., 1993, с. 376.