Типов этих от начала истории Данилевский насчитал десять. Вот они: «1)египетский, 2)китайский, з)ассирийско-вавилоно-финикий-
Там же, с. 138.
Там же, с. 88.
ский, халдейский или древне-семитический, 4)индийский, 5)иран- ский, 6)еврейский, 7)греческий, 8)римский, 9)ново-семитический или аравийский, ю)германо-романский».105
Произвольность этой классификации ошеломляет. «Откуда взялось, — спрашивает, например, B.C. Соловьев, — целых три культур- но-историческихтипа для одного семитического племени, которое говорило и говорит на языках настолько близких друг к другу, что Ренан признает неточным даже самое выражение „семитические языки", так как существует, собственно, только один семитический язык?»106 Почему перечислено десять типов, а не больше и не меньше? Почему одни народы выделены в особые типы, а другие слиты в племена? Почему китайский тип у Данилевского наличествует, а японский нет? Почему был иранский тип и не было тюркского?
Тем более все это непонятно с точки зрения того, как сам Данилевский определяет свои типы: «племя или семейство языков, характеризуемое отдельным языком или группой языков довольно близких между собою — для того, чтобы сродство их ощущалось непосредственно».107 Я, к примеру, по собственному опыту знаю, что близость турецкого, узбекского, киргизского, балкарского языков ощущается вполне непосредственно. Как же в таком случае объяснить отсутствие в классификации Данилевского тюркского культурно-исторического типа? Но самое главное в другом: как объяснить включение в неё «романо-германскоготипа», если шведский и итальянский языки не имеют между собою не только непосредственной, но и вообще никакой близости? Точно так же, впрочем, как голландский с испанским или норвежский с португальским.
Между тем все эти прорехи в классификации Данилевского не просто очередной недосмотр автора, они опрокидывают всю его конструкцию, основанную, как мы уже знаем, на противопоставлении грядущего славянского культурно-исторического типа угасающему романо-германскому. Но если, согласно его собственному определению, никакого романо-германского типа существовать не может, то чему, собственно, должны идти на смену славяне?
Там же, с. 74.
у
B.C. Соловьев. Цит. соч., с. 368. Н.Я.Данилевский. Цит. соч., с. 77.
Самое странное во всей этой путанице, однако, вот что. Хотя значительная часть совершенно конкретных возражений против классификации Данилевского известна уже больше столетия, ни один из его наследников даже не попытался за все это время на них ответить, чтобы хоть как-то защитить своего ментора. Точнее единственным ответом были, говоря словами старинного романса, лишь «упреки, подозренья», а то и, как слышали мы от одного игумена, очень обидные обвинения, что возражающие смотрят на дело «глазами дьявола». По сути же — ни полслова. Почему бы это?
Гпава седьмая
Национальная идея ДеВаЛИСЬ
мусульманство
и буддизм? Но на прорехах в классификации культурно-исторических типов проблемы Данилевского не кончаются. Прежде всего типы, оказывается, не равны между собою. Одни богато одарены от природы, другие бедны, одни передовые, другие отсталые, а первые пять из них и вовсе ни на что не годны, не оставили потомству ничего, заслуживающего уважения, почти как финны или татары. «Всё было в них еще в смешении; религия, политика, культура, общественно-экономическая организация».108 В этом смысле египетский, китайский, вавилонский, индийский и иранский типы были лишь «культурами подготовительными».109 Презршельно раскассировав таким образом половину своего списка, Данилевский переходит к тем из них, которые хоть чего-нибудь да стоят. «Только религиозная деятельность еврейского народа осталась заветом его потомству... народ этот по справедливости называют богоизбранным... Подобно тому, как еврейская культура была исключительно религиозна, — тип эллинский был типом культурным и притом преимущественно художественно-культурным... Этому столь богато одаренному в культурном отношении народу недоставало ни экономического, ни политического, ни религиозного смысла».110