Европейская культура XVIII века выставила характерные для нее претензии к христианству. В вкратце эти пункты описывает Ч. Тейлор:
«1. Она противна разуму (ибо сохраняет в себе место тайны т выступает с парадоксальными представлениями, вроде понятия Богочеловека).
2 Она авторитарна (т.е. противоречит и разуму, и свободе).
3. Она ставит не разрешимые проблемы теодицеи, либо пытается их избежать, малодушно предлагая нам некое вознаграждение в будущей жизни за ужасные события реальной истории или же лицемерно пытаясь скрыть от нас их ужас.
4. Она угрожает порядку взаимной пользы:
(i) подавляет наше «я», яростно выступая против тела, чувственного удовольствия и т.п.;
(ii) подавляет других людей, обычно через все то же осуждение тела и чувственных удовольствий, а в крайних случаях – путем прямого преследования (дело Каласа);
(iii) несет угрозу законной власти, призванной поддерживать в обществе порядок взаимной пользы.
Не трудно усмотреть связь между всеми этими обвинительными пунктами и представлением об имманентном, безличном, рационально понимаемом порядке, в условиях которого мы живем, и который должен обеспечивать нашу свободу и отношения взаимной пользы. В (1), (2) и (4) эта связь вполне очевидна…»[13].
Мыслители Просвещения поначалу как-то связывали нравственные абсолюты со своим божеством, доходя даже до признания загробной жизни. Однако вскоре люди начали рассматривать этические вопросы также с точки зрения замкнутой системы. Это был новый подход к нравственным вопросам, получивший название утилитаризм.
Утилитаристы подходили к нравственным вопросам не с позиции трансцендентного Абсолюта, а руководствуясь соображениями воздействия того или иного типа поведения на систему. По их представлению вопрос воровства рассматривался уже не с позиции Божественного запрета (одной из десяти Заповедей Моисея), но с позиции воровства, как такого явления, которое мешает функционированию экономической системы общества. Что приводило к такому мировоззрению, которое гласило, что-то плохо, что тормозит этот огромный механизм. В результате чего, прагматизм становится единственным нравственным критерием. Если это помогает, значит это хорошо[14].
Основателем прагматизма является Чарлз Сандерс Пирс, а Уильям Джемс (1842-1910) и Джон Дьюи (1859-1952) сделали прагматизм достоянием широкой публики. Они развивали этот метод, имея ввиду решение философских проблем, стоящих перед человечеством. Для прагматиков характерно полное неприятие чистой, абстрактной теории и теоретического мышления как такового. Джемс в своей книге «Прагматизм» (1907) пишет о том, что традиционная философия не в состоянии помочь современному человеку решить стоящие перед ним проблемы. Особое внимание он уделяет вопросу согласования науки и религии. Касаемо вопроса религии, Джемс считал, что если истина относительна, то применительно к религии это означает, что религию надо оценивать с точки зрения ее психологической и нравственной пользы. Джемс писал («Прагматизм» 1907):
«Если гипотеза Бога удовлетворительна в самом широком смысле слова, то она верна»[15].
Джемс придерживался такого мнения, что людей волнует не определения Бога и не доказательства Его бытия: они верят в Бога, потому что нуждаются в Нем. В своей известной книге «Многообразие религиозного опыта» он объяснял:
«Бога не знают, Его не понимают, Его используют – иногда как кормильца, иногда как источник моральной поддержки, иногда как друга, иногда как объект любви. Если Он оказывается полезен, религиозное сознание уже не спрашивает ни о чем больше. Действительно ли Бог существует? Кто Он? Все эти вопросы не нужны и не уместны. Не Бог, а жизнь, больше жизни, лучшая жизнь, жизнь более широкая, более богатая, более достойная – вот, в конечном счете, смысл любой религии. Любовь к жизни на всех уровнях развития человека является религиозным импульсом»[16].
Джемс отнюдь не был ни скептиком, ни циником – он активно защищал свободу вероисповедания и право на веру. Но его критиковали, в частности Бертран Рассел, за то, что его прагматический подход является слишком уж двусмысленным[17]. Утилитаризм (прагматизм) привёл к такому взгляду, который стал оправдывать рабство, эксплуатацию детей, смерть бедняков от голода, как избавление от лишнего “багажа”, довлеющего над обществом.