«Мы не знаем, как Христос принял Свою смерть, как выдержал ее. Мы должны оставить открытой возможность того, что Он был сломлен»[82].
Тем самым лишая Христа Его Божественной сути и перенося Его в сферу простого обыденного раввина. При этом Бультман явно забывает или просто на просто не хочет вспоминать слова Христа: «Совершилось» (Ин. 19:30), которое явно говорит нам о важности события Креста и Голгофы для Иисуса Христа. Поэтому слова Бультмана для нас христиан могут показаться по крайней мере странными и даже возмутительными.
Так же такой известный швейцарский религиовед и философ Гонсальв Майнбергер (1924-2015гг) будучи еще членом католического ордена доминиканцев вводил в страх жителей Цюриха, а спустя не долгое время и читателей по всей Европе своей фразой о том, что «Христос умер напрасно», хотя до сих пор не понятно, что этим он хотел именно сказать[83].
Согласно мнению Д. Бонхёффера, люди теперь достигли «совершеннолетия». Так как секулярность для него это неизбежный элемент «совершеннолетия» человечества. Церковь не должна пытаться делать людей религиозными. Но наоборот люди должны, действовать и жить «так как будто Бога нет» («etsi Deus non daretur»)[84].
Событием, которое оказалось катализатором устремления к секуляризации Церкви в этом отношении, явилась по-видимому, конференция Всемирной федерации студентов-христиан, проведенная в 1960 году в Страсбурге, где Иоганн Хекендийк призвал участников приступить к радикальной десакрализации церкви и церковной деятельности. Среди североамериканских богословов начало распространяться богословие «смерти Бога». Манби в своей «Идее секулярного общества» особой заслугой и гордостью западного христианства объявил то, что оно допустило развитие общества, ясно и определенно отказавшегося связать себя с какой-либо частной позицией или точкой зрения. Аренд Ван Леевен в книге «Христианство и мировая история» (van Leeuwen, Christianity and World History, 1964) выдвинул ту мысль, что секуляризация, вдохновляющаяся Евангелием – это движение, которому принадлежит будущее. Харви Кокс секулярное общество окрестил, «секулярным градом». Многие другие также присоединились к этому хору. Данный ответ был, в известном смысле, современной модификацией деизма XVII века, который, используя классический образ Бога дал миру первоначальный толчок, а затем предоставил ему идти своим собственным ходом. Такой взгляд, несомненно, устраивал рационалистов в гораздо большей степени, чем подход тех, кто пытался превратить Библию в первую научную книгу (третий ответ)[85]. В качестве влияния выше приведенного мышления на общественное мнение стоит привести вышедший в США 8 апреля 1966 г. журнал «Time» с громким заголовком на обложке «Бог умер?»[86]. Данному заголовку предшествовала похожая статья в том же журнале в октябре 1965 г. Стоит отметить то, что в 1960-х гг. происходило развитие в радикальном богословии движения «смерти Бога». Оно возникло в самом начале десятилетия, а затем исчезло, но возникло затем на полосах светской прессы. Это движение не привлекло особого внимания к себе, но ее развитию помогли два богослова – Уильям Гамильтон и Томас Альтицер. Обложка на журнале «Таймс» спровоцировало другие журналы и газеты к подобным публикациям и, хотя Гамильтон и Альтицер пытались исправить положение и пояснить для читателей, что они имели ввиду под «смертью Бога» т. к. пресса просто на просто искажала их слова (в своих срочно написанных книгах и статьях), но это было уже не кому, не интересно. Хотя консервативные христиане и встали в защиту Бога, но это также никого не интересовало. Процесс был запущен[87].
Философия Просвещения, оказало наибольшие внимание на жизнь церквей, миссионерское мышление и миссию церкви в целом. На учение об искуплении стали смотреть, как на нечто архаичное, а “кровожадный” Бог представлялся ублажаемым жертвоприношением. Теологи, оказавшиеся под влиянием философии Просвещения, стали делать основной акцент Христологии на этическом учении Иисуса, а не на искуплении. Иисус стал восприниматься не более чем, как учитель морали и человек-пример для подражания. Влияние философии Просвещения на миссиологическую мысль было очевидным в первую половину XX века[88]. В свете подобных мыслей, по мнению Дэвида Боша, личность Иисуса становится не столь важной по сравнению с Его учением, делами и идеалами, в особенности это касается – Нагорной проповеди[89]. (8. 432).