Уже в 1990-х гг. возможная связь текста Св. Писания с реальностью была уже отложена т. к. история и текст все же весьма сильно были связаны с друг другоми потому женщина в текстах Св. Писания по мнению феминисток проявляются, не более, чем, как «след» в библейской истории, которую написали мужчины. Постструктуралистские историки Джоан Скот и Элизабет Кларк предложили выйти за рамки феминистской историографии, где можно «найти» другую забытую женщину и бросить ее в историческую массу, что позволит феминистским экзегетам более систематически и глубоко состредоточиться на изучении структур и систем пола в самих библейских текстах, что позволит более индивидуалистическо подойти в изучении женских персонажей и гендерных структур. Чему удиляли особое внимание такие феминистские исследолватели как: Шерил Эксум, Ивон Шервуд, Тинна Пиппин (Cheryl Exum, Yvonne Sherwood , Tina Pippin)[18]. Критики же постмодернистических подходов счетали, что сторонники феминистского богословия не видят ничего далее текста и что ради этого феминистские теологи готовы отказаться от истории и историко-критического метода исследования Св. Писания. Это привело ряд исследователей к исторической рефлексии, и они стали думать более диахронически т. к. язык для них стал являться сам по себе историческим явлением, которое заставляет думать и действовать. И поэтому пусть даже если гендерная терминология и не позволит увидеть нам исторических женщин, но при этом все же могут предоставить знания и представления о гендере того времени. В качестве примера приводится часто употребляемый ап. Павлом обращение «брат», за которым в греческом представлении могло считаться и находиться женщины или женщина, находящихся в сообществе с мужчинами вместе на данный момент. В связи с чем вопрос гендера, как правило представлен в текстах с позиции мужского пола[19]. Для сторонников феминистской теологии и не только, проблема чтения древних текстов состоит в том, что авторы этих текстов скороее всего являлись по сути своей андроцентричны[20] и поэтому в данных текстах невозможно восстановить не древних людей вообще, ни конкретных женщин прошлого и поэтому стоит изучать по сути своей мужской пол представленный в данных текстах. В качестве примера таких исследований стоит привести работу Стивена Мура и Дженис Кайпел Эндерсон (Stephen Moore, Janice Capel Anderson’s) «Новый Завет Мужественности» («New Testament Masculinities»), где библейские персонажи по сути своей продвигают нормы пола и сексуальности, а не только подчиненую роль женщины. Поэтому для С. Мура и Д. Кайпел Эндерсон даже если древние тексты и пишут о мужчинах и написаны мужчинами и представляют мужчин, как образец человечества, а женщины, не способным представлять человечество, то всеравно в данных текстах мужчина выступает, как гендер, что позволяет посмотреть на текст, как на многообещающий феминистский текст чтения. В связи с чем постструкктуралистские феминистки во главе с Джудит Батлер (Judith Butler) видят дихотомию мужского и женского пола в базовой гетеронормативной парадигме. Вдохновленным подобной парадигмой последователи Д. Батлер решили изучать вопросы библейской полигамии, близости между одним полом, энкратитов, евнухов, где андрогинные идеалы не согласуются с современными представлениями о сексуальности и гетеронормативности. Теперь в представлении феминистского течения все это не просто странности, которые отрицались текстами Св. Писания, как грехи, но стали темой дискурсов, как основы дальнейшего существования данного мира или ее угрозы. И для дихотомического представления мира в Библии существует достаточно необходимого материала[21].