Более радикальные сторонники феминизма такие как: Т. Роззак, И. Ильич, М. Дэйли – уже предлагают отказаться от патриархальной религии в целом как наносящей ущерб человеческой культуре. Ярким примером такого подхода в отечественном феминистском движении представляет позиция В. Суковатой. Она пишет о том, что традиционные религии сглаживают и приводят к одной общей позиции женский опыт Веры и потребности женщин в религиозном самовыражении. Для нее в каждой из мировых, или национальных религий по сей день сохраняется целая система взглядов которая, принижает роль Женского: от менструальных табу, согласно которым женщина считается «нечистой» в определенные дни (вплоть до того, что изгоняется в специальную хижину – в архаических обществах, либо не допускается в церковь – в христианстве) до вербальных инвектив о греховности и «вторичности» женщины (вследствие ее «происхождения» из ребра Адама), запретах на изучение женщинами священных текстов, преподавание теологии и ведение службы и т. п. Для нее подобная позиция позволяет не только отчуждать женщину от легальных каналов духовности, но и потенциально оправдывает негласно существующую в обществе политику женской «виктимизации», которую М. Дали, классик американского феминизма, назвала «садо-мазохистским ритуалом». По мнению М. Дали в течение многих веков такую дискриминацию воплощали такие явные системы, как: индийское сати, африканская клитероктомия, китайское уродование ступней, японское перетягивание груди и т.д. Но стоит отметить, что подобная точка зрения даже ее поверхностное прочтение текста подтверждает, что сама исследовательница не является квалифицированным специалистом в области религиозных учений и практик. У нее отсутствует разделение мифологических и религиозных систем, равно как и попытки элементарного герменевтического, понимающего рассмотрения описываемых феноменов и событий. Говоря же о более серьезном знакомстве с богословской традицией мировых религий видимо также остается за рамками интересов автора. Представление о культовых практиках и их символическом смысле для феминизма формируется на основе популярных представлений и сугубо внешних действий[28].
Прорывом для феминизма являлось борьба с «женофобской политикой» на Западе и сегодняшняя возможность стать и войти в церковную иерархию является их победой[29]. Но в тоже время более радикальные сторонники(цы) феминизма в области религии и богословия уже в середине XX века считая, что феминистская реформа медлена, решили создать свою собственную «феминистскую религию» основанной на женском опыте Веры и Духовности. Среди ее качественных характеристик феминистки выдвинули такие лозунги как: Целостность, Единобытие, Экосознание, которые противопоставляются патриархатному (христианскому) Дихотомизму (Духа и Тела), Иерархичности (Рационального и Эмоционального), и Фаллоцентризму. Данная Концепция объединила под своими знаменами такие направления, как теоретиков матриархатного футуризма, лесбийских радикалов, «поклоняющихся Богине», сторонниц шаманизма, мистических и ведьминских практик, иначе говоря, любых форм веры, которые могли бы адекватно выразить женскую духовность и при этом нести гармонию в мир. Но стоит отметить то, что в подобном объединениии идей и символов есть диссонанс. В частности те ценности, которые показываются как наиболее высокие – целостность, единобытие и экосознание (следовательно, единение с окружающим миром), – становится очевидным, что в качестве альтернативы «репрессивным» традиционным религиям предлагается новая мифология, новизна которой, впрочем, заключается лишь в ее сравнительно позднем времени возникновения, а упоминание магических практик и культа Великой Богини служит лишь дополнительным подтверждением этого факта. Идеологи феминизма не обратили своего внимания на такое существенное обстоятельство, что мифологическая система, которую они пропагандируют, почти не учитывает специфики именно женщины как индивида и социального существа. Стоит отметить, что для сторонниц феминизма, как раз их совсем не интересует так громогласно высказываемая ими идея свободы выбора, самоопределения, индивидуальности и самостоятельности, явно противоречащие лозунгам новой «религии». К собственно религиозной составляющей здесь можно отнести только понятия духовности и отношений с высшим «Я», которые в течение многих столетий считались прерогативой исключительно «мужского» сознания[30].