«Бог с начала времен видел, что наша лесбийская или гейская реальность хороша, и через уникальный акт любви пожелал, чтобы мы существовали»[47].
Гомосексуальность в данном случае не относится к квирности и даже не порождена исторически. Она не нарушает естественный закон, поскольку является частью Божественно определенного естественного закона. Таким образом, богословская задача, стоящая перед МакНилом, остается той же, какой была со времен Фомы Аквинского: выводить из естественного порядка знание о путях Божиих, а также нормативные требования к людям, которые стремятся жить и действовать, повинуясь воле Божьей о них. Поэтому для него гомосексуальность — это одна из форм Божьей воли, и потому она входит в сферу нормативного. Подобно Роберту Госсу, который связывает квир-личностей с радикальным служением Иисуса, МакНил рассматривает гомосексуалов как истинных субъектов христианского богословия именно из-за их статуса аутсайдеров, но при этом делающих особый акцент на любви (пусть даже извращенной – Ц. П.). С этой точки зрения, быть хорошим геем христианином или лесбиянкой христианкой — это почти то же или даже совсем то же самое, что быть хорошим христианином гетеросексуалом. Здесь нет никакого проявления квирности, если только сама сердцевина христианского богословия не является «квирной» — и такая возможность становится весьма отчетливой. Подобная аргументация в пользу включения гей/лесбийской идентичности в церковные общины характерна и для Гэри Комстока. Проведенное им широкое социологическое исследование о гомосексуалах в организованных религиозных общинах США фиксирует их присутствие, активность и вклад в американскую религиозную жизнь и их большое количества в местных общинах. Но при этом стоит отметить, что результаты исследования Комстока, однако, говорят о том, что все же большинство американских геев, лесбиянок и бисексуалов покинули религиозные организации. Активное участие в руководстве таких организаций тех, кто остался, может быть результатом естественного отбора. Для того чтобы для квир-персон вообще был смысл остаться в столь турбулентной среде, необходим высокий уровень их вовлеченности в общину. Неудивительно, что наибольшее число геев и лесбиянок являются членами церковных общин в тех деноминациях (таких как United Church of Christ и Metropolitan Community Church), в которых гомосексуальность воспринимается как допустимая христианская идентичность. Для тех же, кто является членами более конфликтных религиозных сообществ (таких как United Methodist Church или Presbyterian Church) и чья вовлеченность в жизнь общин меньше, есть гораздо больше оснований покинуть их[48].
Сегодня попытки гомо/лесбисексуальной теологии, каким-то образом внедриться «официально» в ряды церковной среды на неких теологических принципах привело к новому движению в данной среде. Так для данных сообществ объектом веры, освобождающей геев, является Иисус как возмутитель спокойствия (Act-Up), который проповедовал сверхрадикальную доброту и нарушал все возможные правила, касающиеся включения и исключения. В рамках таких представлений религиозная реформа имеет определенный смысл. Такая религиозная реформа предлагает особый тип христианского богословия, в котором акцент переносится с традиции и заповедей на справедливость и инклюзивность. Эта теология подчеркивает не чистоту как основу христианской жизни, а общение и милосердие. И это не просто квир-теология; это особый вид этической теологии. Теология, которая делает акцент на «Иисусе Act-Up», Иисусе-бросающим-вызов, Иисусе опасно-добром, — такая теология, безусловно, является именно квир-теологией, которая не нуждается в исправлении или ограничении. В частности, Дэниел Спенсер предложил связать этическую основу духовности геев и лесбиянок с религиозными аргументами в пользу
экологической реформы. В частности, он говорит о том, что якобы духовное здоровье всех людей должно быть глобальным, а не только антропоцентрическим. Поэтому он, опираясь в основном на работы лесбиянок (Картер Хейвард, Мэри Хант), Спенсер берет на вооружение аргументы соотносимости (arguments for relationality), чтобы переосмыслить плотскость (embodiment) и эротизм в экологических и освободительных терминах. По его мнению, признание гомосексуальности религиозной средой возможно только в рамках более масштабного видения экологической, эротической, воплощенной целостности, где акцент должен быть установлен вовсе не на том, чтобы как-то насильно вписать геев и лесбиянок в существующие структуры человеческого мышления о них, но на том основании, чтобы изменить сами структуры мышления (это он называет «основами» — groundings), для того чтобы включить в них жизненный опыт геев, лесбиянок и бисексуалов. Спенсер продвигает точку зрения геев и лесбиянок, как и мнение МаКнила о том, что Бог с начала времен определил место для гомосексуальности, какую мы знаем сегодня. Для него вполне существует некие исторические изменения и социальное конструирование, касающиеся всех форм идентичности — от бинарных гомосексуальных и гетеросексуальных оппозиций до квир-множественности в отношениях, имеющих место в животном, человеческом и планетарном масштабах. Его идея состоит в том, что разные возможные сексуальности являются неотъемлемыми выражениями полноты жизни как таковой, той целостности, которая не исключает каких-либо проявлений телесности. Гомосексуальность или квирность всегда будут принижены, всегда будут оставаться вне доминирующей нормы, пока восприимчивость квирности не станет частью более широкой экологической чувствительности. Спенсер правда ставит под вопрос существования те виды гомосексуальности, которые являются прямыми аппонентами идеи гетеронормативности, вызывают обратную реакцию и общества и поэтому тем самым обосновывают ее еще более серьезное доминирование. Для Спенсера переход к экологическому видению в церковной среде может создать более жизнеспособное пространство для геев, лесбиянок, бисексуалов, трансгендеров и гетеросексуалов, а потому и более плодотворное для вхождения или вливание данных сообществ более спокойно в религиозную составляющею среду современного общества[49]. Говоря о квирности, то у нее нет точного научного определения, да и по замыслам создателей теории квирности и не может быть т. к. квирность является переходным моментом в социологическоми антропологическом бытие. Имеется ввиду, что квирность критикует и не принимает в серьез эссенциализм (от лат. essentia «сущность», «бытие») — теоретическая и философская установка, характеризующаяся приписыванием некоторой сущности неизменного набора качеств и свойств, «концепция, предполагающая, что у вещей есть некая глубинная реальность, истинная природа, которую нельзя узреть напрямую, и что для нас важна именно эта скрытая сущность). С позиции современной феминистской теории эссенциализм, как попытка зафиксировать некую неизменную женскую сущность, является постоянным объектом критики со времён третьей волны. Гендерная методология в истории, наряду с гендерной социологией, юриспруденцией, психологией и иными направлениями гуманитарного знания, опровергает эссенциализм и биологический детерминизм (в частности, миф о том, что «биологического» в человеке и его поступках больше, чем социального или что оно более значимо, чем социальное)[50]. Для квирности необходим отказ сексуальности в бинарных терминах доминантного подчинения женского пола по отношению к мужскому. Для сторонников квирности нельзя рассматривать сексуальность в бинарных терминах гетеро и гомосексуальность и в тоже время нельзя рассматривать ее с точки зрения иерархии, как что-то доминирующее и подчиненное, как например в среде гомосексуалистов (пассив и актив) т. к. для квирности это тоже уже является бинарной категорией. Говоря простым языком квир-теория это своего рода переходный образец к некой новой системе или теории, которая должна удовлетворить или даже примирить между собой гетеро и гомосексуалов (и не только), дать возможность развитию и жизнедеятельности восприятия себя в различных формах гендерности и не только в рамках общества[51].