Если вы вмeсто физкультуры возьмете тягу къ учебe -- то вы увидите, какъ оба эти явленiя рождаются и развиваются по, такъ сказать, строго параллельнымъ линiямъ. Тяга къ учебe родилась, какъ реакцiя противъ данныхъ -- совeтскихъ -- условiй жизни, она охватываетъ десятки миллiоновъ, и она остается неудовлетворенной: школъ нeтъ, учебниковъ нeтъ, программъ нeтъ, преподавателей нeтъ. Даже и тe школы, которыя числятся не только на бумагe (бумажныхъ школъ -- очень много), отнимаютъ у молодежи чудовищное количество времени и силъ и не даютъ почти ничего, -- результаты этого обученiя видны по тeмъ выдержкамъ изъ "Правды", которыя время отъ времени приводятся на страницахъ эмигрантскихъ газетъ. Школьныя зданiя -- даже въ Москвe -- заняты въ три смeны, и уже къ серединe второй {320} смeны въ классахъ рeшительно нечeмъ дышать, и ребята уже не соображаютъ ничего. Но стадiоны строятся, а школы -- нeтъ. Строятся канцелярiи, интуристскiя гостиницы, дома совeтовъ и союзовъ -- но даже въ Москвe за семь лeтъ моего тамъ пребыванiя было построено не то 4, не то 5 новыхъ школьныхъ зданiй. И уже подъ Москвой -хотя бы въ той же Салтыковкe съ ея 10-12 тысячами жителей и съ двумя школами -- власть не въ состоянiи даже поддерживать существующихъ школьныхъ зданiй...
Объяснять все это глупостью совeтскаго режима было бы наивно. Совeтскiй режимъ -- что бы тамъ ни говорили -- организованъ не для нуждъ страны, а для мiровой революцiи. Нужды страны ему, по существу, безразличны. Я не представляю себe, чтобы съ какой бы то ни было другой точки зрeнiя можно было логически объяснить и исторiю съ лыжными станцiями, и исторiю со школами, и эпопею съ коллективизацiей, и трагедiю съ лагерями. Но если вы станете именно на эту точку зрeнiя, то весь совeтскiй бытъ -- и въ мелочахъ, и въ "гигантахъ" -- получаетъ логическое и исчерпывающее объясненiе... Оно можетъ нравиться и можетъ не нравиться. Но, я думаю, другого -- не найти...
Пятый лагпунктъ, въ силу своеобразнаго сцeпленiя обстоятельствъ нeсколько изолированный отъ дeйствiя всесоюзнаго кабака, -- былъ сытъ. И когда мeсяцемъ позже я пришелъ сюда уже не для вылавливанiя футболистовъ, а для организацiи физкультуры, полуторатысячная масса "лагернаго населенiя" въ теченiе одного выходного дня построила гимнастическiй городокъ и выровняла три площадки для волейбола. Въ карельскихъ условiяхъ это была весьма существенная работа -- приходилось выворачивать камни по пять-десять тоннъ вeсомъ и таскать носилками песокъ для засыпки образовавшихся ямъ. Но эта работа была сдeлана быстро и дружно. Когда я сталъ проводить занятiя по легкой атлетикe, то выяснилось, что изъ людей, пытавшихся толкать ядро, шесть человeкъ -- безъ всякой тренировки и, ужъ конечно, безъ всякаго стиля -- толкнули его за 11 метровъ. Какой-то крестьянинъ среднихъ лeтъ, въ сапогахъ и арестантскомъ платьe, тоже безъ тренировки и тоже безъ стиля, прыгнулъ въ длину 5,70; онъ же толкнулъ ядро на 11.80. Это и есть та черноземная сила, которая русскимъ дореволюцiоннымъ спортомъ не была затронута совершенно, но которая, при нeкоторой тренировкe, могла бы не оставить ни одной странe ни одного мiрового рекорда. Я не могу объ этомъ говорить съ цифрами въ рукахъ, какъ могу говорить о рекордахъ, но я совершенно увeренъ въ томъ, что въ этомъ "черноземe" -- не только физическая сила. Отсюда шли Мамонтовы, Морозовы, Рябушинскiе, Горькiе и Рeпины. Если сейчасъ физическая сила подорвана звeрски, то интеллектуальная сила этого "чернозема", закаленная полуторадесятилeтiемъ чудовищнаго напряженiя и опыта, планами и разочарованiями, совeтской агитацiей и совeтской реальностью, построитъ такую будущую Россiю, о какой намъ сейчасъ трудно и мечтать... Но это -- въ томъ случаe, если физическихъ силъ хватитъ. {321}
"СЕКРЕТЪ"
Изъ пятаго лагпункта я возвращался въ Медгору пeшкомъ. Стояло очаровательное весеннее утро -- такое утро, что не хотeлось думать ни о революцiи, ни о побeгe. По обочинамъ дороги весело болтали весеннiе ручейки, угрюмость таежнаго болота скрашивалась беззаботной болтовней птичьяго населенiя и буйной яркостью весеннихъ цвeтовъ. Я шелъ и думалъ о самыхъ веселыхъ вещахъ -- и мои думы были прерваны чьимъ-то возгласомъ:
-- Галё, тов. Солоневичъ, не узнаете?
Узнавать было некого. Голосъ исходилъ откуда-то изъ-подъ кустовъ. Тамъ была густая тeнь, и мнe съ моей освeщенной солнцемъ позицiи не было видно ничего. Потомъ изъ кустовъ выползъ какой-то вохровецъ съ винтовкой въ рукe и съ лицомъ, закрытымъ "накомарникомъ" -- густой тюлевой сeткой отъ комаровъ:
-- Не узнаете? -- повторилъ вохровецъ.
-- Вы бы еще мeшокъ на голову накрутили -- совсeмъ легко было бы узнать...
Вохровецъ снялъ свой накомарникъ, и я узналъ одного изъ урокъ, въ свое время околачивавшихся въ третьемъ лагпунктe.
-- Какъ это вы въ вохръ попали? "Перековались"?
-- Перековался къ чортовой матери, -- сказалъ урка. -- Не житье, а маслянница. Лежишь этакъ цeльный день животомъ вверхъ, пташки всякiя бeгаютъ...
-- Что, въ секретe лежите?
-- Въ секретe. Бeгунковъ ловимъ. Махорочки у васъ разжиться нельзя? Посидимъ, покуримъ. Степка, катай сюда!
Изъ-подъ того же куста вылeзъ еще одинъ вохровецъ -- мнe незнакомый. Сeли, закурили.
-- Много вы этихъ бeгунковъ ловите? -- спросилъ я.
-- Чтобъ очень много, такъ нeтъ. А -- ловимъ. Да тутъ, главное дeло, не въ ловлe. Намъ бы со Степкой тутъ до конца лeта доболтаться, а потомъ -айда, въ Туркестанъ, въ теплые края.
-- Выпускаютъ?
-- Не, какое тамъ! Сами по себe. Вотъ сидимъ, значитъ, и смотримъ, какъ гдe какiе секреты устроены. Да тутъ, главное дeло, только по дорогe или около дороги и пройти можно: какъ саженъ сто въ сторону -- такъ никакая сила: болото. А гдe нeтъ болота -- тамъ вотъ секреты, вродe насъ: подъ кустикомъ -- яма, а въ ямe вохра сидитъ, все видитъ, а ея не видать...
Слышать о такихъ секретахъ было очень неуютно. Я поразспросилъ урку объ ихъ разстановкe, но урка и самъ немного зналъ, да и секреты вокругъ пятаго лагпункта меня не очень интересовали. А воображенiе уже стало рисовать: вотъ идемъ мы такъ съ Юрой, и изъ подъ какого-то кустика: "а ну стой" -- и тогда гибель... Весеннiя краски поблекли, и мiръ снова сталъ казаться безвыходно, безвылазно совeтскимъ... {322}
СЛЕТЪ УДАРНИКОВЪ