Надеюсь, никого не обижу, если скажу, что пресса сама по себе не производит идей, точно так же как почта не пишет писем — она их пересылает. Как бы ни морщили в интеллектуальном изнеможении лбы телекомментаторы, как бы назойливо ни мудрствовали газетные обозреватели, даже самые глубокие, оригинальные их мысли, за редчайшим исключением, — это «версаче», пошитые в стамбульском подвальчике. Ничего постыдного тут, кстати, нет: производить идеи — работа других, дело прессы — эти идеи распространять, по возможности выбирая те, которые поднимают и облагораживают жизнь. Почему российская пресса чаще всего выбирает и навязывает идеи, опускающие общество, способствующие усугублению комплекса национальной неполноценности, — вопрос интересный и заслуживающий отдельного исследования.
Мое же, как заметил читатель, весьма субъективное мнение таково: свое трехсотлетие наша отечественная пресса встречает охваченная тяжким недугом, имя которому — информационная агрессивность в сочетании с изумительной социальной безответственностью. «Делать новости», подгонять реальность под свое очередное заблуждение, создавать параллельную виртуальную действительность, сбивающую с толку людей, — вот главное занятие нынешней прессы. Медиасообщество на наших глазах превращается в особый, весьма эгоистичный народец — «медийцев», распоряжающихся информацией, как сырьевые атаманы приватизированной нефтью. Вероятно, поэтому разговоры о священной свободе слова рождают сегодня у простого человека ту же усмешку, какую вызывали недавние плакаты «Вперед, к победе коммунизма!». Справедливости ради надо признать: это не чисто российская, а общепланетарная проблема, которой серьезно озабочены честные интеллектуалы, такие как автор «ЛГ» итальянец Джульетто Кьеза.
Конечно, журналистам обидно читать эту мою юбилейную инвективу, но я сознательно ужесточил ситуацию: пусть и они хоть однажды почувствуют то, что слишком часто ощущает рядовой российский гражданин, разворачивая газету или включая телевизор. А нашу юбиляршу, вступающую в свое четвертое столетие, хочется напутствовать гиппократовским пожеланием: «Исцелись сама, российская пресса, и не навреди!»
ЗАМЕТКИ НЕСОГЛАСНОГО
Жить в России сегодня трудно, тревожно и обидно. Мне, например, обиднее всего вспоминать о том, как моя страна продала свое мировое если не «первородство», то уж точно «второродство» за невразумительную похлебку из общечеловеческих ценностей. В результате мир существует теперь в условиях силового экспорта «американской демократии» — особого общественного устройства, которое к собственно демократии имеет такое же отношение, как «царская водка» к любимому нашему отечественному напитку.
«Эка хватил! Мне бы твои заботы!» — нехорошо усмехнется беззарплатный бюджетник и будет, наверное, по-своему прав. Но дело не в кухонно-геополитических амбициях, а в исторической судьбе России: олимпийскому боксеру-тяжеловесу неприлично работать вышибалой в борделе для лилипутов. Мы живем в стране, утратившей (временно, надеюсь) смысл своего бытия, и эта бессмысленность во многом определяет все происходящее вокруг — от Кремля до обжитого бомжами подвала…
Впрочем, вышеупомянутый насмешливый бюджетник сам давно ломает голову над вопросом: «Почему, сбросив с себя бремя гонки вооружений, перестав спонсировать блуждание по миру великой социалистической идеи, избавившись в Беловежской Пуще от “братьев меньших” (а заодно и от многих исконных российских земель), мы не зажили весело и богато, на зависть, так сказать, всему мировому сообществу?» Вопреки обещаниям, оказалось, простое благополучие в постсоветской России гораздо больший дефицит, чем ондатровые шапки при социализме. В прежние времена обладатели ондатровых, как выразился бы Солженицын, «наголовников» все-таки заботились (правда, все хуже и хуже) о том, чтобы у остальных были хотя бы кроликовые ушанки.