Младший сержант, не отвлекаясь от наблюдений, в тон комбатовой брани сказал:
— Немец, он поумнет его, погоди. Затешет башку — гильза от снаряда налезет.
— Макаров, не отвлекайтесь, знайте свое дело, — приказал комбат и тут же, будто его подменили: — Ну, вот что, землячок-сибирячок, — Невзоров сунул в руки Васюкова свой бинокль, — гляди. Видишь край просеки у того леска? Разрывы на ней? Там дорога. Она ведет прямо на нас. Под снегом пока не видно ее. По ней прошли танки, штук пять.
— А где ж они? — с простодушным любопытством и уже на полном серьезе спросил Васюков комбата.
— Там, там! — начал было опять злиться Невзоров. — Отошли и укрылись.
— Это по которым мы шуганули из пушек?
— Да, да! Смотри дальше.
— И ни одного не накрыли? — изумился Васюков.
— Накрыли не накрыли!.. Ты слушай, что тебе говорят.
— А что ж они там сейчас делают? — Васюков наигранно стал глядеть в бинокль.
— Лыко дерут с липы! — озлился вконец комбат. — Ты будешь слушать, тайга глухая?!
— Надо бы еще жахнуть разок, — Васюкову понравилось так вести разговор с комбатом, над которым он любил посмеяться. — А может, обойти, обложить всей батареей и прищучить немчика-то, пока глаза не продрал?
— Ты свою стратегию на медведя побереги, — Невзоров понял, что упористого солдата долгими объяснениями в путь не соберешь, взял быка за рога: — Дуй, Васюков, на коня и, чтоб немец не подсыпал в твой котелок свинца, незаметно проберись поближе к неприятелю. Разузнай все досконально, что там творится. Прикинь, что надумал немец: обойти нас или сломить напрямую... Вообрази себя немецким генералом и посмотри оттуда на нашу оборону, как бы ты на их месте ловчее обманул бы меня и провел колонну заправщиков к Синяевке.
Комбат незаметно втянул Васюкова в свой замысел и поставил задачу по разведке противника. Без тщательной разведки, определил Невзоров, можно загубить людей и сорвать операцию по ликвидации прорыва противника.
— Эт мы счас! — только и сказал Васюков, возвращая бинокль комбату. — Рогатиной шевельнем маленько — не рыкнет у нас...
— Васюков, я тебе дядя родной, что ли? Уставы не для тебя писаны?
— Слушаюсь, конешным делом! — поправился солдат, занятый уже своей, только ему известной думкой.
— Можно бы и без «конешно». А бинокль и тебе понадобится, — Невзоров повесил бинокль на широченную грудь солдата. — Глядючий больно...
— С этой штуковиной ловчее, конешно, — Васюков легко выбросился из окопа и двинулся к коню.
— Стой, Васюков! — комбат вернул солдата и заставил еще раз осмотреть местность через стереотрубу. Показал, где затаился второй наблюдатель. — Если окажешься рядом, расспроси и Томашова о противнике. Сигналы для него остаются прежние, — Невзоров толкнул Васюкова из окопа: — Одна нога тут, другая там — пулей!
Невзоров покачал головой на убегающего солдата, крякнул, будто гору взвалил на плечи. Взял у Макарова бинокль и отправился к командиру пехотной роты. Он шел в рост, не маскируясь от глаз противника, как это сделал Васюков, побежав к коню. Такой дерзостью солдат подал мысль комбату: а не выманить ли своей демаскировкой охранение противника на открытый бой? С этой мыслью комбат и пришел к Лободину.
— Если б знать точнее их силы, — раздумчиво проговорил в ответ Лободин.
— По донесению дивизионной разведки, в охранении — с десяток танков и четыре бронетранспортера в пехотой и легкими минометами, — не нажимая на свой план, напомнил Невзоров.
— Разведка, она всякая бывает, — неопределенно сказал Лободин, поднося к глазам бинокль, ровно сам собрался считать танки. — У меня, Григорь Никитич, — опустив бинокль, пехотный капитан стал загибать пальцы, — девять бронебоек, тридцать шесть автоматов и винтовок да мой автомат — тридцать седьмой, десятка три гранат. Видел, с ними ушли ребята вперед?.. Пара ручных пулеметов. Третий покорежило. Вот и вся мощь! — Лободин нажал на слово «мощь» и задумался.
— А под Щиграми с чем оставался? Вспомни!.. А ведь выдюжила тогда твоя «царица полей», — Невзоров, отдавая должное храбрости пехоты, тем заставил похвалить и своих артиллеристов.
Лободин улыбнулся откровенной хитрости Невзорова и, в свою очередь, похвалил батарею:
— Если б не ваш огонек, может, сейчас тут сидели другие, счастливее нас.
— Ну, ну, капитан, не прибедняйся.
Оба командира, прошедшие с боями бок о бок сотни километров, теперь, по нужности дела, подсчитывали прошлые потери, откровенно тревожась за судьбу своих людей. Любые пополнения не давали того качества, какое обреталось бывалыми, закаленными в схватках солдатами и которые были оставлены на полях сражений.