— Идите в укрытие, товарищ капитан, — посоветовал Макаров комбату, настраивая сбитую с уровня теперь уже однорогую стереотрубу.
— Не ваше дело, Макаров, — огрызнулся Невзоров.
Очередной снаряд, пущенный из танка, пролетел над НП, не коснувшись земли, и ушел в сторону батареи. Комбат ни с того ни с сего заругался на телефониста:
— Скоро ли там со своей кишкой? Лампасова мне!
— Все давно готово, — спокойно, с обидцей в голосе, ответил телефонист Кузькин. — Пятый на проводе.
— Пятый, десятый... — Невзоров выхватил трубку из рук связиста и передал старшему на батарее: — Два танка идут дорогой, прямиком. Но они не твои. Ими занялись бронебойщики Лободина. Вероятный выход основной колонны по левой стороне... Марчуку держать тыл батареи!
В какой уж раз Невзоров повторил основную задачу батареи. Но все кажется ему, что не понимают или не слушаются его. От характера и на войне не уйдешь!
— Куда упал снаряд противника? — зачем-то спросил Невзоров.
— Должно, возле коней разорвался, — нехотя ответил Лампасов, сам не зная точно, где он разорвался.
— Братуна пристрелили? — вспомнил зачем-то свое приказание комбат.
— Да! — соврал Лампасов.
Старший на батарее лейтенант Лампасов почувствовал, что комбат чего-то выжидает, мучается минутным бездельем, болтает то, в чем сам не любит повторяться. Наконец умолк комбат, и Лампасову стало легче. Батарейцы и так на предельном «взводе». Чего еще-то от них ждать?
Комбату в самом деле выпала минута, в которую он не знал куда себя деть. Вмешался было в работу бронебойщиков, подменяя пехотного командира, но быстро спохватился и замолк. Однако Невзоров подсказал и дельное. Почти отгадал, как поведут себя прорвавшиеся танки при такой засаде лободинской роты. Он был опытнее Лободина в противотанковых боях, и поэтому его советы пришлись негордому Лободину кстати.
— Борт он тебе не подставит. А в лоб не всякая бронебойка возьмет на таком расстоянии. Тут снайпер своего дела нужен, — наставительно приговаривал комбат, советуя подпустить поближе. — А двум пэтээровским расчетам хорошо бы зайти танкам во фланг...
Сбросив десанты у рощи для поддержки своей пехоты, танки вдруг пошли в лобовую на окопы Лободина.
— Эх, Пашку бы Сивашова сюда. Он дал бы им прикурить, — мечтательно проговорил телефонист Кузькин, с опаской выглядывая из окопа в сторону танков.
Дружно и горячо, как и в первый раз, ударили бронебойщики. Трудно сказать: то ли мазали пэтээровцы, то ли пули не брали броню. Но танки шли прежним курсом, изредка постреливая из пушек. Шли хоть и не полной скоростью, но упорно и нагло. Их снаряды с перелетом и недолетом рвались в районе лободинской роты и артиллерийского НП, действуя больше на нервы, чем принося потери. Стрельба с ходу танкам пока не удавалась. Моментами казалось, что они не видят русских окопов, прут вслепую.
«Может, пропустить на батарею — под прямую? — советовался сам с собой Невзоров, вспомнив свой первоначальный план. — А бронебойщики пусть займутся бензовозами, когда они появятся. Цистерны — не броня...»
Вдруг оглашенным взрывом тряхнуло первый танк. Было видно без бинокля, как его развернуло боком и теперь стоял он, объятый огрузным чугунным дымом. От связки гранат, а может, от сквозных пуль бронебоек машина навсегда увязла в огне и дыму. Второй танк, круша прилесный подрост, рванулся к оврагу и ушел с глаз, будто его и не было. Зато пехота, получив подкрепление, осмелела, быстро разделалась с последним пулеметом Лободина и с гранатометчиками, пошла в открытую на рубежную цепочку окопов. Пошла, как пьяный на рожон, не считаясь с реальностью, ни со своими, ни с силами русских солдат. И чем ближе подходили немцы, тем реже палили из автоматов, будто они повытряхивали уже последние патроны из магазинов. Порою казалось, что они шли не в атаку, а сдаваться в плен.
Стрелки Лободина из винтовок помаленьку выклевывали обезумевших солдат из общей цепи наступающих, делая ее редкой и рваной. Автоматчики же, затаившись в изготовке, ждали, когда немцы подойдут ближе.
— Пьяные, стервецы! — прошелся говорок по окопам.
Невзоров, оценивая обстановку, ждал сигнала наблюдателя Томашова и донесений посланного в разведку Васюкова. Загадочно долго не было ни того, ни другого. Комбат начинал опять горячиться, соваться в дела пехоты.