Облюбовав открытый и довольно заснеженный участок дороги, Невзоров решил пристрелять его первым орудием, чтоб по разрывам сориентировать всю батарею на огонь с закрытой позиции. Комбат рассчитывал, что первый огневой удар он нанесет по бензовозам, а не по охранению — навесным огнем танки накрыть труднее. Внезапный удар с закрытой спутает основной план группы прорыва противника. Даже малая удача в этом создаст затор и панику. Без транспортов с горючим одним танкам тоже делать нечего, если даже они и смогли бы прорваться к Синяевке. Комбат ждал одного: когда поредеет снег, откроется видимость. Солнце, чувствовалось, взошло, но непроглядная пелена не давала ему заработать в полный свет. Невзоров закидывал голову к небу и, кажется, шептал молитву: уйми, господи, эту беломухую сыпь, дай Невзорову поработать! Комбат при этом слегка матюкнулся на бога. Тот, будто и в самом деле услышал мольбу, вскоре унял снегопад.
Отстраня разведчика, он встал у стереотрубы. Проверив расчеты вычислителя и предупредив пехотного командира о своей задумке, Невзоров через телефониста передал старшему на батарее лейтенанту Лампасову команду: послать пристрелочный снаряд в расчетную отметку.
Артиллеристы сработали так, будто не было позади аспидно-тяжкой ночи, каторжной усталости, сторожких мыслей от дурных предчувствий, которыми всегда богата жизнь на передовой. Снаряд, распарывая утреннюю тишину, промчался над НП и ударил в землю, разбрызгивая снег и камень дороги. Звуки выстрела и разрыва столкнулись в небе, раскрошились эхом по окрестным полям и перелескам. На снеговом полотнище черной прорехой зияла снарядная воронка. Разглядывая ее в стереотрубу и засекая на планшете, комбат похвалил огневиков по телефону, хотя сам остался не всем доволен: снаряд все-таки слегка отклонился от расчетной точки. Однако Невзоров не решился делать второго выстрела, дабы сохранить снаряды и не трогать больше тишину до времени. Передав свои коррективы на батарею, приказал разведчику продолжать наблюдение. Сам же перелез в окоп НП пехотного командира.
— Ну, как живет-может царица полей?! — с нарочитой веселостью спросил комбат капитана Лободина.
Тот, не разделяя веселости «бога войны», мрачно пожаловался на своих солдат:
— Спят, сукины сыны, как дома на печке. Хоть копытами дави, не только танками, — капитан кивнул в сторону ломкой цепочки пэтээровских ячеек.
Невзоров высунулся поглядеть. Из огневых гнезд, легка примаскированных кустами, торчали надульники бронебоек, на брустверах окопов лежали припорошеные снежком автоматы и винтовки. Солдат не было видно. Лишь две каски в окопчике правого фланга автоматчиков не спали. Они то отдалялись, то льнули друг к другу, издавая звук глухого железа.
— Это наш автоматчик с медичкой любовь караулят, — подсказал командир роты заглядевшемуся Невзорову. — Выгоню из роты, шереспёр чертов. Вот только передышка выпадет — с треском выдворю, — всерьез зачертыхался капитан.
— Что ж, в штрафную? — ухмыльнулся Невзоров. — Окопная любовь, она мощнее танков и штрафных рот твоих, — раздумчиво поддержал влюбленных Невзоров.
— В штрафную-то не годится он. А то б... — Лободин смяк в голосе и уж совсем тепло сказал: — Третий месяц вот без руки воюет. Да мало того что сам из госпиталя снова в окопы запросился, девку из тыла в роту привел... Ни немцам, ни своей роте, лиходей, покою не дает...
Невзоров опустился на порожек окопа Лободина и, будто вспомнив о своей ране, принялся перевязывать руку.
— Что ж, молод он? — полюбопытствовал артиллерист.
— Да он седей нас с тобой... Финскую прошел... Безвылазно и в этой войне...
Капитан Лободин, видно, хотел о нем рассказать все, что знал и что говорят о безруком солдате на всем Западном фронте. Но Невзоров спрашивал о своем:
— Она, значит, молода?
— Да и она — не первой закваски капустка... И косы свои напоказ не выставляет — под каской прячет: седина тоже крадется, а это и фронтовой бабе не в похвальбу.
— Седину — что ж — война, как махорку, солдатам поровну делит, — пробубнил Невзоров, разглядывая свою попорченную осколком руку.
— Ты не тереби рану-то, — остановил Невзорова Лободин и приказал ординарцу позвать санинструктора.
Невзоров рану свою считал плевой и просил не звать никого. Он скомкал грязный бинт и бросил за бруствер окопа. Торопливо намотал чистый из нового пакета и стал осматривать землянку, которую наспех соорудили солдаты-пехотинцы своему ротному.