В этот момент рассветное небо над Черным замком и его окрестностями словно вздрогнуло, тяжело затуманилось, покрываясь черными, как сама тьма, тучами. Вся природа замерла на мгновение — время остановилось, а земля под ногами словно прислушивалась к чему-то огромному и невидимому. И внезапно, сотрясающий все вокруг, раздался мощный взрыв, и стена замка в зале элементов, вековая и мощная, разлетелась в стороны, рассыпающаяся на миллионы обломков. Осколки летели во все стороны, с грохотом ударяясь в землю, заставляя солдат отскакивать и падать.
И в тот момент, когда пыль и дым начали опускаться, небо раскололось огненным светом. Из глубины взрыва ввысь взмыла огромная огненная птица, сверкавшая своим мерцающим оперением, как живая звезда, ослеплявшая всех и вся. Ее крылья, огромные и величественные, пульсировали пламенем, разжигая небеса, освещая их, как если бы над Чёрным замком был ясный солнечный полдень. Она устремилась ввысь, скрываясь среди черных туч, но ее свет продолжал прорезать мрак, бросая зловещий отблеск на землю.
Свет от этой невероятной сущности пронизывал всю главную площадь перед Чёрным замком, будто сама магия и огонь стали его сущностью, его защитой. Но так же быстро, как свет пришел, он исчез. Тучи снова поглотили небо, и мир погрузился в кромешную тьму. Только глухие шаги солдат и звуки мечей, все реже и реже, говорили о том, что бой продолжался, что жизнь не остановилась.
— Ну же, ну же, — Рейна, с нервным нетерпением, всматривалась в небосвод, словно бы ожидала, что величественная жар-птица вновь спустится с небес на землю, разорвав тьму огненным светом. Но она так и не вернулась.
Вместо этого, высоко в небесах раздался глухой, отдаленный хлопок, словно сами небеса вздохнули. Рейна едва успела повернуться, когда мягкий шелест деревьев нарушил тишину. Но это был не шелест… Это был шепот. Мгновенно ощутив его тяжесть в воздухе, княгиня замерла.
Шепот был как волна, медленно накатывающая на земли Запада. Он касался каждого воина, прибывшего с выжженных земель, и как молния пронзал их души. В глазах кочевников начинало расплываться янтарное свечение, с каждым мгновением становясь ярче и мощнее. Что-то древнее оживало в их жилах, наполняя их силой.
Рейна ощутила, как вокруг все сжалось, как горячий воздух наполнился невообразимой мощью. С следующими мгновениями перед ее глазами развернулась сцена, подобная кошмару.
Золотые солдаты, не в силах сопротивляться этому невидимому напору, разлетались в разные стороны, будто снопы соломы, срываемые ветром. Повсюду на снегу темнели следы — тонкие струйки крови, медленно смешиваясь и образуя багровые ручейки, которые, словно живые, ползли по земле. Крики людей, сначала бессильные, а затем отчаянные, эхом отозвались в тишине, и потом… Все замолкло. Остановилось. И не было больше никого.
Смерть наступала. И перед Черным замком, его стенами, залитыми кровью, лежали тела, обвешанные золотой броней, такие же безжизненные, как сами камни замка. Туда, где еще недавно сражались воины, где металл сталкивался с металлом, где люди и мечи переплетались в танце жизни и смерти.
Но вот, на поле битвы, воины Черного Легиона и те, кто шел с выжженных земель, подняли свои мечи к небу в едином крике победы.
— За Честь! За Совесть! За Веру!
Их крик был громким, полным силы. Это был крик не победителей, а тех, кто был словно вырван из самого сердца войны. Они праздновали. И, следуя своему ритуалу, отправили мечи в землю. Солдаты, измученные и иссушенные боями, один за другим падали на колени, вытирая с рук последние капли крови. Израненные, но победители.
Глаза Рейны наполнились слезами. Воткнув свой меч в землю, она тотчас поспешила в замок, минуя одного солдата за другим. Сердце ее неистово билось, и не находило себе места. Она должна была увидеть свою дочь, убедиться, что с нею все в порядке. Она должна была знать, что Елена жива. Минуя главные ворота, она тотчас направилась к лестнице на третий этаж. Княгиня перескакивала через ступени, дабы быстрее оказаться у зала элементов. И когда она открыла дверь, то сердце ее упало куда-то вниз и громко ухнуло.
В зале, среди разрушенных камней, Харон держал Елену в своих руках, словно она была хрупким древним сосудом, иссякнувшим изнутри. Каменные обломки, разлетевшиеся по полу, казались мертвым свидетельством того мощнейшего взрыва, что разорвал многовековую стену. Зал элементов был пуст — не осталось ни светящейся сферы, ни осколков кристалла, ни даже следов их присутствия. Только зияющая дыра в стене и разбросанные камни, среди которых неподвижно лежал зодчий. Его глаза, застывшие и безжизненные, устремились в пустоту. Он не дышал. Он не был жив. В его взгляде не было ничего, кроме окончательной тишины.