США, о милитаристской политике Вашингтона, о расовых проблемах и ничего не знает о «другой Америке». А ведь она есть…
«Другая» действительно есть. Другая — это не двенадцать миллионов американских безработных. Не 32 миллиона человек, живущих ниже официально установленной «черты бедности». Не миллионы престарелых, уже списанных обществом со своего баланса. Не сотни миллионов долларов, вложенных в один новейший истребитель. Только вот что это такое — подлинное лицо Америки?
«Смиритесь!» — призывает активистка католической общины в Техасе. А что еще остается этим пожилым американкам?..
Лица миллионеров? Групповые фотографии тех, кто «правит во имя народа» — с милыми улыбками в сторону объектива? Факсимиле бухгалтерских книг владельцев корпораций военно-промышленного комплекса, где в графе «прибыль» проставлены астрономические цифры?
Пожалуй, есть одна фотография — обошедшая всю мировую печать, — которая хоть в какой-то степени может именоваться «Лицом Америки». На ней — веснушчатый мальчуган, рассматривающий окружающий мир через серебряный доллар. А на долларе обязательно вычеканены слова: «В бога мы верим». Но куда больше — в деньги. Эта вера появляется раньше знакомства с Библией, куда раньше. И не исчезает до конца жизни. «Тот, кто не верит в деньги, тот непригодный к жизни идеалист, — гласит «Великая Американская Система». — Каждый должен уметь делать деньги».
Значит, достоин уважения рабочий конвейера автомобильного завода? Достоин. Однако честный труд в Америке не гарантирует преуспевания — это доказано. Более того, честный труд не гарантирует даже работы — тоже аксиома. Разумеется, смотря что считать «честным трудом».
«Честный американский труженик» — рабочий предприятия. Согласно «системе» такой же «честный труженик» и владелец этого предприятия. Только один «более честен», чем другой, а потому у него больше этих самых денег.
Есть «другая Америка». Вот она, в витрине магазина. «80.000», «125.000». Долларов, не центов. Подходи — и тебе «завернут», не забыв сказать «спасибо». И, что приятно, в «другой Америке» нет очередей. Таких, которые выстраиваются за бесплатной тарелкой супа. Таких, которые в несколько сот метров выстраиваются у ворот завода, решившего вдруг нанять одного человека. Мимо глянца «другой Америки» проходят десятки миллионов ее же жителей. Она не для них.
В Америке куда больше людей, которые хотели бы стать миллионерами, нежели их же соотечественников, относящихся к этой категории «уважаемых людей». Но вот что удивительно: старая святочная история о том, что каждый чистильщик обуви может стать миллионером, не только живет, но и обрастает новыми деталями — применительно к сегодняшнему дню страны.
Есть миллионеры потомственные. Рокфеллеры, Вандербильты, Дюпоны. И прочие и прочие, чьи имена признаны «общеамериканскими символами» — как кока-кола и ковбойская шляпа стетсон. Миллионерами рождаются. Не все, конечно. Рожденный миллионером может увеличить свое состояние и может его лишиться. Чаще всего происходит первое. Есть миллионеры-скряги, устанавливающие в своих домах таксофоны — для гостей, пользующиеся вместо бумаги обрывками конвертов и оберточной бумаги. Историк Мэтью Джозефсон, впрочем, приводит и другие примеры. Вечеринку, во время которой один из гостей свернул в трубочку и набил табаком 100-долларовую бумажку. Описывает наряд французского короля, который нацепил на себя Корнелиус Вандербильт…
Но есть и другие миллионеры. Которые стали таковыми в возрасте под тридцать, немного за тридцать или около сорока. Они, по американскому выражению, «делали себя сами». И преуспели в этом. Рассказ о них и будет той переработанной святочной историей. «Каждый чистильщик обуви…»
Дж. Р. Симплот, проживающий в штате Айдахо. Всего-навсего выращивает картошку, рубит ее на ломтики и поставляет «французскую соломку» огромной сети закусочных «Макдональдс». Он прост в общении и охотно делится секретами успеха. «Король французской соломки» решил уйти из школы, не доучившись в восьмом классе — то случилось почти шестьдесят лет назад, после ссоры с отцом. Ну что ж, Дж. Р. Симплот пошел работать — сортировал картофель, трудился на ирригационном канале. И к 15 годам скопил достаточно, чтобы закупить 700 свиней. Потом свиней перепродал и обратил деньги в картофельное поле и сельскохозяйственное оборудование. Следующая сделка дала ему новую модель машины по сортировке картофеля. И в тридцать лет он стал миллионером. Схема, нарисованная Драйзером в его «Финансисте»? Пожалуй, да. Есть, правда, небольшие отличия.