Таким образом, с одной стороны наблюдается усиление религиозности как реакция на кризисные явления внутри общества и политику администрации, а с другой — отход от традиционных церквей, которые не смогли помочь людям в решении мирских проблем. Но только ли вопросы веры поднимают ставки религиозных правых? И можно ли объяснить влияние «морального большинства» некой «альтернативой старой церкви»? Конечно, нет.
Империя Фолуэлла — это не только институт по «промыванию мозгов». Это прежде всего отработанная стратегия духовного насилия. Журналистка Мери Мерфи отправилась в родной город Фолуэлла.
Теперь здесь никого не оставляют в покое, — рассказывал один из жителей Линчберга. — И все из-за Джерри Фолуэлла. Он посылает своих людей ходить по домам и спасать наши души. А когда мы их прогоняем, они начинают охотиться за нашими детьми. Малыши приходят домой в слезах, плачут всю ночь, боятся, что попадут в ад, если не вступят в его церковь. Его самоутверждение зашло слишком далеко. И я хотел бы знать, может ли кто-нибудь остановить Фолуэлла?
На этот вопрос американская журналистка ответила: «Нет. Даже если, как мне кажется, бог завтра стукнет его по плечу». Но даже без ссылок на бога можно сказать, что «остановить» Фолуэлла так же трудно, как остановить всю американскую машину по переработке человеческого интеллекта в мозги, питаемые не кровью, а подслащенной водицей из дистиллятора.
Фолуэлл — это бизнес на суеверии, на предрассудках, на духовной опустошенности. Фолуэлл — это машина по изготовлению зеленых банкнот с надписью «В бога мы верим».
А верует ли сам Джерри Фолуэлл? Вопрос отнюдь не случайный. Верит ли и во что верит Джерри Фолуэлл — этот герой толпы, неутомимый пастырь христианского стада? «Наша основная задача — формирование христианского характера, — сказал Фолуэлл во время интервью все той же журналистке Мери Мерфи. — Воспитание начинается в детском саду, потом продолжается в школе и колледже. Мы убедились, что воспитанные таким образом дети не бунтуют…»
Евангелическая церковь сознавала силу средств массовой информации задолго до того, как Джерри Фолуэлл стал радиопророком. Ведь именно благодаря радио он «открыл для себя Иисуса Христа». Каждое воскресенье молодого Джерри насильно потчевали «Часом истинного, старого Евангелия».
«Мать знала, что я слишком ленив, чтобы встать и выключить радио», — рассказывал Фолуэлл. Вот так он и слушал долгие годы, пока не ощутил в душе «такой религиозный голод», что в восемнадцать лет впервые в жизни решил пойти в церковь. Холодным январским вечером 1952 года Фолуэлл поставил свой голубой «плимут-седан» на стоянке баптистской церкви на Парк-авеню. С ним приехал его лучший друг и собутыльник Джим Мун. В тот день была проповедь об аде и втором пришествии Христа. Фолуэлл и Мун сидели в первом ряду. Фолуэлла тронула манера проповедника. А еще ему очень понравилась пианистка в черном платье с белым кружевным воротничком. Ее звали Мейсел Пэйт.
Получасом позже Джерри «приобщился к вере». Через шесть лет он женился на Мейсел Пэйт и попросил ее играть в его собственной церкви. Но, «став верующим», он не забыл о силе средств массовой информации. «Если бы не радио, — говорит он, — я не был бы сейчас христианином». А не стань Фолуэлл христианином, он, конечно, не стал бы телезнаменитостью и преуспевающим бизнесменом.
Бизнес и церковь неразделимы. Отец Катани в костеле и конторе.
Будущий телепроповедник окончил духовный колледж и вернулся в родной Линчберг. Через неделю к нему пришли тридцать пять мирян, которые хотели открыть новую церковь в западной части города. Их капиталы составляли 1000 долларов. Фолуэлл нашел на Томас-роуд однокомнатный дом и назвал новую церковь Томас-роуд бэптист чёрч.
В тот первый год Фолуэлл был неукротим. Он все делал сам: подметал, пилил, строгал, проповедовал, доставал деньги. Он уговорил владельца здания оказать общине материальную поддержку. Это была его первая попытка раздобыть средства. «И до сих пор никто не умеет это делать лучше, чем он», — говорит Д. Мун.