- Наташа, вот договор, мы вторую неделю его мусолим, у пищевиков надо строить холодный склад сырья на молокозаводе.
- У Самуиловича?
- Да. Пищевка сейчас хорошо себя чувствует. Люди в последнюю очередь есть перестают. Отвезешь ему договор.
- А чего я? Я ж в стройке не бум-бум.
- Тебе там ничего строить и не надо. Отвезешь, подпишешь, один экземпляр ему оставишь, один вернешь. Тут уже все согласовано.
- Ну если так все просто, вон пошли секретаршу, она после работы заедет, подпишет.
- Ты понимаешь, в этом договоре мы кровно заинтересованы. У нас стройки на целый год будет. И стабильной зарплаты. Ты ответственный человек, не этой же курице такое задание давать. Мы уже и так затянули, давно пора начинать. А если нет, то хоть на банкротство подавай. Кстати, ты будешь первой на сокращение. Всё же распродадут с молотка. Так что ты кровно заинтересована в его реализации.
- Когда отвезти? – я смутно начала догадываться.
- Сегодня после работы. Он тебя ждать будет.
- Что, прямо меня?
- Ну да. Он сам так просил. И оденься поприличней. Ну, ты не маленькая, сама все понимаешь. В твоих руках годовая зарплата всего коллектива.
Конечно, я все понимала. Конечно, я понимала, что Моисеич подкладывает меня под Самуилыча. Но напрямую не говорит. Значит, конкретной договоренности нет. Ах, это еврейское лукавство, все полунамеками, все полутонами. И не просто так он увольнением грозится, на совесть давит. Моя «невинность» разведенки, против подписи на договоре. Это еще посмотрим кто кого.
Уехала с обеда. Почистить перышки. Массаж-макияж, депиляция, маникюр-педикюр, все Дрицу в счет поставлю. Достала из шкафа свой леопёрдовый костюм. Последний раз до беременности одевала. Примерила, в самый раз, в свою форму вернулась. А как тут не вернешься, носишься по городу, как савраска, поесть забываешь.
Подъехала к фирме в конце дня, все уже с работы свалили. У них не фирма - пищевой холдинг. Молочные, консервные заводы, стада коров свои, даже посевные площади есть. Четырехэтажное здание в центре города, охранник на вертушке, все как у людей. Зашла в дамский туалет, чулки свои блядские подтянула, юбку повыше, макияж поправила, губы подвела. Окинула себя требовательным взглядом – ну шлюха шлюхой. Стопроцентная. Даже походка изменилась.
Захожу, кабинет такой большой, столов десять рабочих, не меньше. Уже никого нет, один парень у противоположной двери сидит, зам его:
- Вы с договором? – я кивнула, - Борис Самуилович ждет вас, - и дверь открывает.
Самуилыч не самый главный у них. Только технический директор по всем молочным заводам холдинга. Да и это важная шишка, от его слова многое зависит. Ну, свои откаты он от Моисеича получит, когда сметы подписывать начнет. А то бы так просто он с нами связался. И по своей еврейской жадности решил и тут на халяву бонус получить, в качестве меня, вишенку на торте так сказать.
Улыбаюсь ему алыми губами. Он встал из-за стола, импозантный такой еврюга, махровый, с красивой проседью в волосах. Я ему договор протягиваю. Он садится, начинает читать, карандашиком черкать:
- Вот здесь сроки не устраивают… вот здесь условия не те….
Могу забрать и уехать, но не за тем меня Моисеич посылал. Великолепно понимаю, что договор полностью согласован, и условия и сроки.
- Где?
Неохота, чтобы он меня с договором мурыжил, в кошки-мышки играл. Подхожу, нагибаюсь над бумажками, локти на стол ставлю, да так, что из-под юбки резинки чулок показались. Он мне карандашиком в договор тычет, я делаю вид, что читаю. А сама думаю – долго еще он будет мяться в нерешительности. Я же не могу сама начать, «девичья» гордость не позволяет. Ну отстрочу я ему по-быстрому, он уж не такой противный. От меня не убудет.
Чувствую, как его рука резинок чулок коснулась, выше под юбку поползла, попку мою мять стала. Я прямо как шлюха попкой повела, даже легкий стон издала. Слышу, молния на юбке вниз поползла, пуговка расстегнулась. Я на него оглянулась, он в кресле сидит, у меня юбка на пол упала, наклоняюсь к нему, в ответ молнию на его брюках расстегиваю. А он пуговки на моем пиджаке. Скидываю его, остаюсь в одних трусах леопёрдовых. У меня стеснения тогда не было, конечно не девочка шестнадцать лет, но грудь после родов подтянулась, живот тоже, нигде ничего не висело.
Становлюсь на колени, вынимаю из штанов довольно таки приличный ствол. Я чего тогда заметила – на члене волосы тоже с проседью, такое красивое серебро посыпано. И не воняет у него из штанов рабочим днем, видимо подготовился к моему приходу. И на том спасибо.
Накрываю его, еще не совсем окрепший член своим ртом, и начинаю вдумчиво сосать, с мыслью как бы его технично и поскорее кончить. Он сидит, ноги раздвинул, постанывает.