И я совсем пропустила звук вызова телефона:
- Зайди ко мне, - это он по громкой.
Пока я замешкалась, вскочила, шмотки собрала, к груди их прижала….
Парень, что у входа с той стороны сидел, зашел, ключиком в двери щелкнул, и ко мне. А я растерялась от неожиданности, паника, кричу им:
- Так не договаривались!... не было такого уговора!
А сама лихорадочно думаю – ведь не убегу, дверь закрыли, орать бесполезно, в офисе никого уже нет, как отбиваться не знаю, ведь изнасилуют.
Шмотки к груди прижимаю, а одной рукой на договор издалека показываю:
- Подпись…!
Он ставит свой росчерк.
- И не надо больше меня обманывать! – схватила договор, и спрятала его в портфеле.
А молодой ко мне подходит, костюм мой леопёрдовый, который я судорожно комкаю, грудь им прикрываю, из рук моих берет:
- Да успокойся ты, успокойся… все, подписали. Может еще чего? Коньяка?
И мою грудь гладит, так прямо любуется. У меня мандраж понемногу стал проходить. Вроде не убивают. Только возмущение полощет. Вернусь-то уже не с пустыми руками. Хотя, всякое может быть. И договор забрать и порвать могут. Ну, это было бы полное скотство. И понимаю я, что просто так они меня не выпустят. А груди приятно от его пальцев. Соски непроизвольно напряглись.
А он брюки расстегивает, падают они на пол, и он так тихо, ласково, почти шепотом:
- Давай, становись на колени…
А что, у меня был выход? Я на колени встала, тоже, так ласково, стала облизывать его член, понемногу успокаиваясь, с головкой языком играть. А когда еще Самуилович подошел, присоединился, у меня от двух членов в руках возбуждение попёрло.
Ну ты сам посуди, я что не знала куда и зачем я иду? Знала. Никто меня не обманывал. Моисеичу похрену, что я буду делать, ему хоть танец живота танцуй, а договор привези. Я априори знала, чем все это может закончиться. И в голове прикидывала, как поскорее все это обставить. Малой кровью. Бонусы я здесь не получу, но с Моисеича я все ништяки и вкусняшки вытащу.
Так что, это как посмотреть, насилуют меня или как. У меня тогда нормального мужика месяцами не было. А после родов у меня второе дыхание открылось. До этого все как-то блекло было, а тут как будто в сексе окна помыли. Так сразу ярко стало, объемно. И сразу на голодный паек. К тому же своя рука не заменит крепкого члена, как не крути. Если повернуть другим боком, так это они у меня вишенкой на торте стали.
А я и не знала, даже в фантазиях не прикидывала, что стол для заседаний отличный сексодром. Как ты Илюх сказал – в два смычка? Ох, как на мне сыграли эти два смычка! Это симфония. Я рассчитывала, что на одной струне «В траве сидел кузнечик», а тут такой ураган! Я потеряла счет времени.
Я на этом столе и на спине лежала, и животом, и на четвереньках стояла, и неизменно один спереди пилит своим смычком, другой сзади. Да так искусно, что не успеваю от одного оргазма отойти, второй уже накатывает. Может это от голода. Но уж и голод прошел, наполненность накатила.
Не помню сколько, но помню, как последний раз кончила. Стою на четвереньках, на краю стола, локти согнутые, за край ладошками вцепилась. Самуилович у стола стоит, голову мою двумя руками держит и в рот меня трахает, но не глубоко, не в самое горло загоняет. Молодой сзади, тоже со мной на столе, но не на коленях стоит, а как-то вприсядку меня пялит, глубоко вбивает. И так это у них дружненько получается, одновременно и в одном ритме. Чувствую смычок во рту твердеть начал, напрягаться, шириться. Думаю, приготовиться надо, не захлебнуться бы.
Брызнула сперма мне в горло. Конечно мог бы и больше мою голову на свой член насадить. Но тут так интеллигентно, чтобы не поперхнулась, не захлебнулась, ну чуть подальше языка, чтобы сперма во рту не плескалась липкостью, а прямо в горло. Стоит, постанывает, спермой стреляет, я на каждый выстрел своим стоном отвечаю, а этот скот, что сзади, даже ритма не поменял, долбит меня, аж кости трещат. И так хорошо мне стало, как никогда не было. Вдогонку за Самуиловичем кончать стала. И не интеллигентно постанываю, а ору, с членом во рту, вцепилась ему в ягодицы, сама глубже его в глодку пихаю. Тело телепает, судорогой скрутило, ноги судорожно прямлю, прямо повисла в руках молодого.
Потом Самуилович сел в кресло у стены, прямо возле нас, закурил, рюмку себе налил. Смотрит, как это скот вбивает в меня свой член, любуется нами. А мы как на витрине, на этом столе для совещаний. И этот молодой не унимается, еще напора добавил. У меня еще прежний оргазм не отбушевал, а вот уже очередной стучится.
Представила нас не в этом кабинете, а в витрине магазина, и не Самуилович нами любуется, а одетые, проходящие мимо люди. Останавливаются, языком цокают, одобрительно кивают. И от этой мысли взорвалась я изнутри, руки себе кусаю, никак свой похотливый крик оргазма сдержать не могу. А тут еще и молодой от моего ора кончать начал, упругая струя спермы ударилась о стенку влагалища. Стоим, стонем оба, затихая, судорогу провожая….