Я открыл дверь в другую комнату. Вот что я хотел увидеть – пыль, пушистым мхом лежала повсюду. Кровать с шарами была застелена клеенкой, на подоконниках и столе лежали расстеленные и пожелтевшие от старости газеты. Даже на лампочке и выключателе слой пыли.
В багажнике ведра, тазы, порошки, мыло…. Правильно, что на день раньше приехал. Теперь только воды надо. На той стороне колодец видел, с журавлем. Может и вода есть.
Вышел из дома, из багажника достал пластмассовое ведро, и пошел через дорогу к колодцу, подобрав на обочине камешек. Бросил его в колодец, слушая всплеск. Всплеска не было. Да уж, как бы самому не провалиться. У дома чуть подальше была скошенная трава и выставлялась задница «Нивы». К ней я и направился. Из-за угла дома вышел парень средних лет.
- Извините, вы не подскажите, где здесь воды можно набрать?
- Серег, ты штоль? – парень протянул руку, - Ты меня не помнишь? Я Илья, - он назвал фамилию, - Ты с моей сестрой учился. А с братом в войнушку бегал. Я самый младший был.
- Почему был? – я никак не мог вспомнить ни его самого, ни его брата с сестрой, ни фамилию, хотя усиленно напрягал память.
- Дом приехал продавать? – сразу перестал держать меня в неловкости Илья, - Это я твое объявление в интернете увидел. Всем друзьям показал, может кто клюнет.
- Клюнули?
- Ну если ты здесь, значит клюнули, - заулыбался добродушно Илюха, - Я сам-то в городе живу, ну а здесь как дача. Тоже дом от прадедов остался. А чего, асфальт до самого дома. Тихо здесь. Шашлыки-машлыки….
- Колодец сухой? – я показал пустым ведром на журавль.
- Давно. А кто его чистить будет? За любым колодцем уход нужен. А так стоит, как архитектурная достопримечательность. Пока не сгниет окончательно. А вода? Вон я тропку прокосил. Там бочажок. Родники. Нешто забыл?
- В деревне-то остался кто? - направился я в сторону тропки.
- В моем конце еще приезжают пару домов. Да тоже как дача. А в твоем конце уж нет никого. Жалко, места замечательные. А молодежь даже из поселка уезжает. В город.
- Так всегда было. Деревня городу людей давала. Слышь, ты не видел, никто ко мне не заходил? В эти дни.
- Господь с тобой. Кому то нужно?
- Ну может покупатели? Интересовались?
- Не. Я бы увидел. Да и трава была бы примята ….
Одного ведра явно было мало. Я нашел в сенях еще оцинкованное ведро, и сходил раза три, чтобы не экономить. Налил в рукомойник, заполнил тазы. Одно ведро оставил на крыльце, на солнцепеке, чтобы ледяная родниковая вода нагрелась.
Я щелкнул выключателем, свет был. Надо переписать счетчик и заехать в энергосбыт, погасить долги. И пока грелась вода, начал собирать клеенки и газеты во второй половине. Окна мыть не стал, если будет новый хозяин, вот пусть он и моет. А мне переночевать и так чисто. Уборку быстро закончил. Присел с бутербродом за обеденный стол. Заглянул в раскрытую книгу, с лежащим на ней двухцветным карандашом. Были такие во времена социализма, с одного конца красный, с другого синий. На полях книги были сделаны пометки этим же карандашом. Я всмотрелся.
«Не правда!... Не было такого!... Пиздишь, Розка… Снова пиздишь… Сучка…!»
Я вчитался в сами строчки книги, перевернул на обложку, листнул на титульный лист. Это была серия «ЖЗЛ» - жизнь замечательных людей. Когда-то эту серию начинали по распоряжению самого Горького. У меня в руках был раритет – «Роза Люксембург», довоенного издания. Я просто офигел. Мой прадед до конца жизни был в революции. Давно все умерли, а он спорил с книгой, политически выверенной, дико конъюнктурной, написанной нужными людьми, в угоду политики партии. В ней были «идеальные» революционеры.
Я согнул страницы, и пролистал их веером. Книга была вся исчеркана синим и красным карандашом. Откуда-то из глубины книги вылетела закладка. Вернее, серая бумажка с синей печатью. Я прочитал ее… и потерял дар речи. Потом я ее взял с собой и отсканировал, вот она:
Речь вернулась вместе со смехом. Я сразу вспомнил выставку Родченко, на которую мне повезло попасть этой зимой. И после посещения которой, у меня осталось стойкое послевкусие – ох и отожгли же они с Маяковским в Революции! Сейчас ощущения вернулись – ох и отжег же мой прадед в Революции!
Вся информация, полученная за последнее время, как процеженная через промакашку, капала в мой мозг чистыми фактами. Я сопоставлял их с теми малыми знаниями о Революции из учебников истории, которыми обладал. И обрывками рассказов из детства.