Из стационарного радиоприёмника, громоздкого как вебсервер (веб-сервер?), несутся задорные карнавальные мелодии. За стойкой - крепко сбитый мужчина средних лет с густыми чёрными усами, один рукав его рубашки пуст и заколот булавкой. Улыбаясь, он произносит несколько слов - очевидно, своё имя: «Арлиндо Кинкас» - и явно интересуется именем гостьи. Приветливо улыбаясь в ответ, но не говоря ни слова, Керри дотрагивается до его руки, блестящей от пота, и впитывает немного влаги кончиками пальцев. Нежное прикосновение очаровательной миниатюрной девушки делает улыбку мужчины ещё шире, он продолжает говорить. Через несколько секунд смысл его слов фокусируется в сознании Керри:
- ...рады вам, сеньорита. Добро пожаловать в Баию!
Часть вторая
Пo трём сторонам просторной белой веранды с колоннами, окружавшей гостиницу «Ясный полдень» - на северной стороне, отделенной от улицы изгородью, валялась сломанная мебель и всякий мусор, - тянулась высокая живая изгородь. Сочные густые побеги с широкими листьями, напоминавшими зелёные отпечатки пальцев, отрастали с невероятной скоростью, сводя на нет ежедневные усилия индейца-садовника. Нацепив старую соломенную шляпу, обтрёпанные поля которой едва прикрывали лицо цвета красного дерева, он и сегодня, несмотря на палящий послеполуденный зной, занимался привычным делом - ленивое "чик-чик" длинных садовых ножниц то и дело доносилось до веранды. Пышный кустарник, вцепившийся в жирную почву сильными корнями, похожими на пальцы, поражённые артритом, пропускал через себя прославленный океанский бриз Баии, обогащая его аромат оттенками древесной смолы, эвкалипта и розмарина.
На веранде, за стеклянным столиком с коваными железными ножками рядом с парадным входом, откуда легче всего было видеть проходящих мимо торговцев, служащих и туристов, в удобных плетёных креслах расположилась компания местных жителей. Здесь присутствовали всевозможные оттенки кожи, от молочно-белого до кофейно-коричневого, однако вели себя собравшиеся непринуждённо и беседовали вполне на равных. Цветастые рубашки из лёгкой бумажной ткани, расстёгнутые на груди, свободные парусиновые брюки, плетёные сандалии на босу ногу. У каждого в руке высокий бокал с коктейлем изумрудного цвета: крепкий ликёр из гуавы, лёд, ананасовый сок. В центре стола - запотевший кувшин с той же смесью. Лениво прихлёбывая напиток, они вытирали вспотевшие лица тонкими батистовыми платками, которые любовница или жена, мать или сестра украсили затейливо вышитыми инициалами, и с видимым равнодушием, но весьма внимательно разглядывали всех входящих и выходящих. Легкий ветерок резвился, как игривый котёнок. Бокалы пустели и вновь наполнялись.
- Говорят, сеньор Арлиндо Кинкас завёл себе женщину, прямо здесь, в гостинице. - сказал тощий костлявый человек с глубоко запавшими глазами.
- О таких вещах сразу становится известно всему городу, - кивнул собеседник постарше, представительного вида. В чёрных зарослях на его груди поблёскивала седина.
- Она иностранка. - с энтузиазмом подхватил тему третий, моложе всех, со свежим румяным лицом. - Приехала сюда без единого пера, после первой же недели не смогла заплатить по счёту и уговорила Кинкаса принять плату в другой валюте.
Мужчины обменялись понимающими улыбками. Четвёртый собеседник, круглый как шар и с жирными складками на лице, спросил:
- Её кто-нибудь видел?
- Нет, она не выходит из номера.
- Я слышал, у неё кровотечение, - продолжал самый молодой.
- Такое, как при месячных?
- Вроде бы. Уже целую неделю.
- Может, больная?
- Вряд ли. Так или иначе, Кинкас всё равно с ней развлекается.
- Может, другим способом?
- Наверное.
- А как она ест... - возвёл глаза к небу толстяк.
- Ест? А что такое?
- Очень много. Даже мне столько не одолеть. И очищает все тарелки до последней крошки.
Друзья замолчали, размышляя о пикантной новости, нарушившей ежедневную рутину. Потом юркий остроносый человечек, похожий на хорька, который до сих пор лишь слушал, спросил елейным голосом:
- А известно ли об этом уважаемому сеньору Реймоа?
- Разве на свете существует что-нибудь, до чего не дотянутся жадные лапы Овида Реймоа? - процедил костлявый с кислой гримасой. - Ему непременно надо заграбастать всё, будь то вещи, золото или что-то иное. А если не дотянется сам, подберут его алчные сынки.