Одетый в рубашку и брюки, позаимствованные в соседнем доме, Арнольдо Кинкас печально наблюдал, как рушится особняк Реймоа. За несколько часов фантастическая сперма сожрала всю органику в пределах окопанного круга, оставив лишь каменный фундамент. Подвал представлял собой глубокий бассейн, из вязкой поверхности которого торчала черепица, куски стекла и всевозможные металлические предметы. Зловещая жидкость, напоминавшая расплавленное серебро, беспокойно ворочалась, готовая отлиться в новые формы.
Раздался стук копыт и скрип кожаной сбруи - прибыла пожарная команда. Доктор Зефиро встретил их у ворот.
- Вы были на бумажной фабрике и кожевенном заводе? Заполнили цистерны?
- Да, сеньор, всё сделано, как вы передали.
- Тогда начинайте.
Пожарные развернули брезентовые шланги и принялись усердно качать насос. В студенистую массу ударили тугие струи, поднимая густые клубы пара. Воздух наполнился едким запахом химикатов.
К Кинкасу присоединился отец Тексейра.
- Я почти слышу вопли демонов, которых низвергают обратно в ад.
- Я вас понимаю.
- Что с вами, мой добрый друг? Мне кажется, у вас есть какая-то ещё причина для беспокойства.
- Эта погибшая женщина... Когда-то мы были близки.
Тексейра нахмурился.
- Я должен с вами поговорить, Арлиндо. Давайте, когда всё окончится, уедем вместе.
- Хорошо, святой отец.
Цистерна за цистерной химикаты, разрушающие клетки, перекачивались в живое озеро. Сперма умирала, превращаясь в зловонную гниль. Убедившись, что его рецепт работает, доктор окликнул пожарных:
- Окатите всю землю в пределах рва, и как следует.
Кинкас отвернулся и побрёл через толпу к воротам. Ему хотелось побыть одному. В шелестящей тени огромного дерева он заметил двух женщин, сидящих в обнимку под одеялом. Одна плакала, другая молча гладила её по голове. Кинкас направился к ним.
- Могу я вам чем-нибудь помочь?
Плачущая женщина повернула голову. В лунном свете сверкнули ярко-рыжие волосы.
- Ах, сеньор, мы не знаем, что и делать. Хозяева мертвы, вся прислуга потеряла работу. Куда же нам теперь?
Кинкас ласково похлопал её по плечу.
- Как ваше имя, сеньорита?
- Маура. Маура Колапьетро. А это Мэй-Мэй - она немая.
- Кем вы работали?
Маура улыбнулась.
- Я была горничной сеньориты Реймоа, а Мэй-Мэй - её портнихой.
Кинкас немного подумал.
- Если так, то я, наверное мог бы найти для вас работу в своём заведении. Гостиница «Ясный полдень». Приходите в понедельник.
Маура радостно взвизгнула и бросилась Кинкасу на шею. Мэй-Мэй последовала её примеру, молча, но с искренним чувством.
- Не знаю, как и благодарить вас, сеньор!
Окружённый благоухающей женской плотью, Кинкас ощутил одновременно блаженство и страх.
- Не стоит благодарности, я деловой человек и всегда рад случаю нанять хорошего работника.
Кинкас бросил взгляд через плечо на развалины и, заметив приближающуюся фигуру отца Тексейры, поспешил вежливо отлепить от себя благодарную парочку.
- Извините, я должен идти. С вами всё в порядке?
- Да, теперь в порядке, благодаря вам! Кого нам спросить в гостинице?
- Сеньора Кинкаса. Итак, до понедельника.
Оставив счастливых женщин сидеть под деревом, Кинкас подошёл к священнику.
- Давайте поедем в вашей двуколке, Арлиндо, - предложил тот, - а мою оставим нашему уважаемому доктору. Я ему уже сказал.
Отъехав от опустошённого поместья, превратившегося в отравленное болото, мужчины долго молчали. Потом Кинкас спросил:
- Который час, святой отец?
- Уже почти десять. У вас назначена встреча?
- Вообще-то да, но я не уверен, что найду в себе силы присутствовать.
Священник усмехнулся.
- Хотите, угадаю? Вы собирались посетить дом сеньоры Граки и попробовать новых девочек.
- Как вы узнали?
- Иво и меня пригласил.
- И... вы согласились?
- Конечно, - кивнул Тексейра. - Женщины с Трёх Озёр имеют непревзойдённую репутацию.
- Но ваши обеты...
- Ерунда! Обеты нужно исполнять сердцем. Бывает, что человек сохраняет телесную чистоту, а душа его черна как ночь. Бывает и наоборот. Рим очень далеко отсюда, друг мой, и белые люди совсем не приспособлены к горячим необузданным тропикам. Неужели после всего, чему мы только что стали свидетелями, вы решитесь утверждать, что здешняя распущенность хоть немного отвечает европейским нормам? Иной климат диктует соответствующую этику и тип поведения. Не так ли, Арлиндо?