За следующей по коридору дверью находилась спальня, принадлежавшая жене мистера Майкла.
Работяжка собиралась миновать эту дверь без остановки, но вдруг услышала подозрительный шум: ритмичные стоны, размеренное кряхтенье и какие-то регулярные глухие толчки. Она догадывалась, что это за звуки, но любопытство подсказывало: надо все же проверить.
Тяжелая дверная ручка из золота имела форму свернувшегося кленового листа. Над этой ручкой располагался пультик современного замка, а под — старомодная замочная скважина. К ней-то и приникла Работяжка карим оком.
Так и есть! Подложив под живот зеленую плюшевую подушку, на кровати лежит супруга мистера Майкла, сзади пристроился ее новенький андроморф, потомок бычьего племени. Пахнет смесью мужского и женского пота, а еще смазкой.
Работяжка при виде этой картины расстроилась. Нет, совсем не такая жена нужна мистеру Майклу. Оторвавшись от замочной скважины, Работяжка двинулась дальше по коридору.
Вот и конец ковровой дорожки, дальше — широкие ступеньки винтовой лестницы. Босым ступням холодно на голом мраморе — Работяжка спустилась бегом, На первом этаже она сначала пересекла большой вестибюль с бюстами на постаментах и растениями в кадках, с картинами в позолоченных рамах. Дальше — огромный салон, здесь принимают важных гостей и устраивают собрания-заседания. Кабинет мистера Майкла — стеллажи с книгами, массивный ореховый стол, плазменный экран во всю стену. Еще несколько комнат — и она в кухне, сияющей кафелем и хромом.
Обычно по утрам кухня пустовала. Правда, в дни официальных приемов тут спозаранку кипела деятельность, приглашенные повара готовили мудреные блюда, которые пищевому аппарату не закажешь. Работяжке не нравилось бывать на кухне. В такие дни она вообще не любила отклонений от распорядка. Хорошо, что сегодня — самое обычное утро.
Она подошла к пищевому аппарату.
— Пищевой аппарат, сделай мне гренок с мармеладом.
— Закончился хлеб, — ответила машина.
Закончился хлеб? Но ведь Работяжка настроилась на гренок с мармеладом! И хлеба еще вчера было много. Куда же он подевался?
— Почему закончился хлеб? — спросила она.
— Ночью жена мистера Майкла отдала хлеб Быку. У меня было три буханки. Все три буханки съел Бык. Вот почему больше нет хлеба.
Значит, это из-за жены мистера Майкла Работяжка сегодня осталась без гренка! Ее хлеб скормлен андроморфу!
— В десять утра начнет работать доставка хлебобулочных изделий, — сочувственно подсказал пищевой аппарат.
— До десяти утра я уеду вместе с мистером Майклом.
Меня не будет в десять утра дома. Надо съесть что-нибудь другое. — Работяжка подумала и решила: — Сделай мне кашу из кукурузных хлопьев, сверху — ложка мармелада.
— Мармелада нет. Бык и его съел, вместе с ореховым маслом.
У Работяжки непроизвольно сжались кулачки. Что за утро! Сначала этот запах из комнаты мистера Майкла, а теперь… Ей не нравились сбои в распорядке дня. Ладно еще — когда в доме повара, но ведь сегодня поваров нет…
— Тогда я съем яйцо, — сообщила Работяжка.
— Заказ принят, — отозвался пищевой аппарат.
— Может, и мармелад есть? Хотя бы на одно яйцо?
— Мармелада нет даже на одно яйцо.
— Тогда я съем яйцо без мармелада.
Работяжка села за стол с металлическими ножками и белым кафельным верхом. Пищевой аппарат выдал яйцо, Работяжка его съела и тщательно слизала с блюдца желток. У меха сохранится лоск, но ведь яйцо не такое вкусное, как мармелад.
Работяжка распорядилась, чтобы пищевой аппарат приготовил завтрак для мистера Майкла и его жены и накрыл стол в южной столовой. После этого она по коридорам и подсобкам сама прошла в южную столовую.
Там уже находился мистер Майкл, сидел за длинным полированным столом, читал газету, потягивал кофе.
— Доброе утро, — поздоровалась Работяжка.
— Доброе, — мрачновато отозвался мистер Майкл.
Работяжка содрогнулась: да что же это за день такой!
Мистер Майкл просто на себя не похож. Он слишком много трудится, подумала Работяжка. Слишком о многом ему приходится думать. Всё государственные дела — на свои просто времени не остается. Мистеру Майклу надо бы побольше заботиться о собственном здоровье.
Работяжка свернулась клубочком в его ногах, рядом со столом — отсюда ей будет видно все происходящее.
Прибыл завтрак. Жена мистера Майкла не пришла вовремя, тем не менее он приступил к еде.
Только когда чудесный бекон по-канадски, яйца всмятку и вареная на пару рыба остыли, жена мистера Майкла появилась в дверях.
Одета она была для поездки по магазинам: цвета слоновой кости пиджак — спереди коротко, сзади фалды аж до колен; голубая шелковая блузка, светло-желтая юбка, отороченная лентой с узором из тюльпанов. Чулки цвета голубой металлик, кремовые туфли на высоком каблуке. Дорогие духи не могли укрыть от чуткого носа Работяж-ки запахи недавнего совокупления.
Жена мистера Майкла осторожно — как будто у нее что-то болело — уселась и принялась лениво ковыряться в тарелке. Некоторое время оба молчали. Потом мистер Майкл отложил газету — захрустевшую слишком громко для ушей Работяжки — и сказал:
— Сегодня из Вашингтона приедут важные люди. Захотят познакомиться с тобой.
— Какая скучища! И в котором же часу я должна их ублажать?
Мистер Майкл процедил, явно сдерживая гнев:
— В два.
— Попробую успеть.
Гнев вырвался:
— Уж попробуй! И попробуй только не успеть! Ты моя жена, и у тебя есть обязанности перед государством, точно так же, как и у меня.
— Никто меня не назначал на должность жены премьер-министра!
— Сама себя назначила, когда вышла за меня замуж!
И не спорь! Ты прекрасно знала, что я могу стать премьером, рано или поздно. Да черт побери, разве я многого от тебя требую? Изредка присутствовать на официальных мероприятиях. Думаешь, мне легко? Управлять целым континентом — по-твоему, пустячное дело?
— Ты рвался на эту работу. Я — нет.
Мистер Майкл сложил на груди руки, словно боялся, что они натворят бед. Исполненная сочувствия Работяжка сжала кулачки.
— Давай не будем ссориться. Постарайся к двум подъехать в министерство.
— Хорошо, я пронесусь по магазинам галопом.
— Вот и прекрасно. Ценю. — Мистер Майкл опустил взгляд на Работяжку: — Пора ехать. Окажи услугу, принеси мой брифкейс. Я его оставил у кровати.
— Я принесу брифкейс. Где вы будете меня ждать?
— На крыльце. Да, и машину туда подгони.
— Я подгоню машину, — пообещала Работяжка.
По пути к гаражу она обдумала услышанный в столовой спор. И утвердилась в мысли, которая в первый раз пришла наверху, у двери в спальню: эта женщина недостойна быть супругой мистера Майкла.
В гараже Работяжка подошла к роскошной машине — спортивный фасон, минимальный дорожный просвет, плавные линии корпуса.
— Мистер Майкл желает, чтобы ты его ждала у крыльца.
— Я открою ворота гаража. Проеду по дорожке до ворот ограды. Когда и они отворятся, я обогну дом и остановлюсь перед входной дверью.
— Правильно.
Машина завела керамический двигатель и открыла ворота гаража. Работяжка вышла. Вернулась в дом, поднялась по лестнице для прислуги на второй этаж, в коридор и приблизилась к двери в спальню мистера Майкла.
Дверь была растворена нараспашку.
И комната не пустовала.
Работяжка вошла и застыла как вкопанная — на кровати, среди скомканного белья, в томной позе лежала гиноморф. Заслышав шаги Работяжки, она открыла глаза.
— Здравствуй, — сказала гиноморф. — Я гетера, модель Поэтесса. Хочешь, я тебе спою?
— Нет, — ответила потрясенная Работяжка. — Я не хочу, чтобы ты мне пела. Я хочу знать, что ты здесь делаешь.
— Я теперь собственность мистера Майкла. Он меня купил и доставил сюда. Хочешь узнать мою родословную?
— Нет.
— Все равно изложу. Я составлена из пяти биологических видов, плюс три процента человеческих генов.