Искать девчонку не было смысла: она уже наверняка успела уйти. Итак, завтра будет предпринято нападение на делегатов. Римо и Чиун должны этому помешать.
Глава восемнадцатая
Когда над Ист Ривер взошло солнце, на улице было уже полно людей. Перед ними высилось здание ООН, холодное, предостерегающее. К тому времени, как отбрасываемая им огромная клинообразная тень откатилась назад, толпа оживилась, пришла в движение.
Демонстранты были молоды, среди них было много негров, пуэрториканцев, но в основном это были белые – и все они держали в руках плакаты и транспаранты.
НЕВОЗМОЖНО ОТМЕНИТЬ СВОБОДУ!
МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ ЗА СВОБОДУ!
На одном из плакатов было написано:
НАРОДНОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ
БОРЬБЫ С ФАШИЗМОМ.
В человеке, несшем его, Римо узнал одного из «Гаучос», которых ему пришлось накануне поучить уму-разуму.
Конференция по терроризму должна была открыться в одиннадцать утра. Те немногие, кому предстояло занять места на галерее, уже столпились за заграждением у главного входа в здание. Толпа демонстрантов все разрасталась перед зданием, в котором обычно предпринимались попытки сохранить мир в этом раздираемом противоречиями мире, а сегодня предстояло решить не менее трудную задачу искоренения бандитизма в международном масштабе.
Римо брезгливо отвернулся от экрана телевизора, когда демонстранты, заметив направленную на них камеру, принялись скандировать:
– ВОЙНУ ЗА СВОБОДУ НЕ ОСТАНОВИТЬ!
Чиун улыбнулся.
– Я вижу, это не укладывается в твое представление о порядке, – заметил он.
– Порой мне кажется, что мы тратим время на то, чтобы защитить нашу страну…
– Твою страну, – поправил Чиун.
– Хорошо, мою страну от идиотов. Политики не позволят построить новые тюрьмы, но как насчет одной большой психушки? Это смогло бы разрешить большую часть наших социальных проблем.
– Это лишь подстегнет их, – сказал Чиун. – Я помню, однажды, много лет назад…
– Нет, Чиун, не надо, – сказал Римо. – Я сыт по горло тайфунами, толстыми, тонкими, мертвыми животными и собаками, одна из которых лает, а другая кусает. С меня довольно.
– Дело твое, – кротко сказал Чиун и снова уставился в телевизор. – Полагаю, сегодня нам придется побывать в этой толпе несчастных пошляков.
– Да, – сказал Римо. – Скоро выходим. На сегодня запланировано покушение на делегатов. Надо предотвратить его.
– Я вижу, ты не подчинился приказу доктора Смита.
– Мы оба знаем, Чиун, что со мной такие номера не проходят. Пока я жив, я не выйду из игры, нравится это Смиту или нет.
– Странный тип преданности, когда человек не подчиняется своему работодателю.
– Мой работодатель – Соединенные Штаты, – сказал Римо, – а не доктор Харолд Смит.
Чиун пожал плечами.
– Должно быть, я проспал референдум, на котором двести миллионов американцев выразили тебе доверие.
– В этом не было необходимости.
– Эти двести миллионов человек даже не знают, что ты существуешь, – сказал Чиун. – А вот доктор Смит знает. Он платит тебе жалованье, ты отчитываешься перед ним – следовательно, он твой работодатель.
– Будь по-твоему. Когда все закончится, мы подадим на него жалобу в Национальное бюро по трудовым отношениям.
Римо сделал стойку на одной руке и, стоя вверх ногами, окликнул Чиуна:
– Давай, Чиун, присоединяйся. Надо размяться.
– Разминайся один. А я понаблюдаю.
Чиун молчал вес время, пока Римо в течение часа выполнял гимнастические упражнения. Наконец Римо сказал:
– Нам пора. Дело осложняется тем, что Смит наверняка явится туда, прихватив с собой человек шестьсот своих агентов. Придется действовать осторожно, чтобы ненароком не зашибить его людей.
– Это не составит особого труда, – сказал Чиун. – Все они наверняка будут в плащах с поднятыми воротниками, и у каждого в зубах будет по ножу.
Он позволил себе улыбнуться и пошел за Римо к двери.
Чиун снова ощутил беспокойство. Не за себя, а за Римо, потому что им противостояла могучая сила, способная погубить молодого американца, который со временем должен стать Мастером Синанджу. Римо давно уже следовало догадаться, с кем он имеет дело, но он не догадался. Однако, если бы Чиун раскрыл перед ним карты, движимый ложной гордостью, Римо бросился бы вперед, подставляя себя опасностям. Как это ни мучительно, Чиун был вынужден ждать, пока Римо не поймет всего сам.
– Ты никогда не интересовался, кто стоит за этими террористами? – спросил Чиун.
– Мне не нужно интересоваться, – ответил Римо. – Я знаю.
– Неужели?
– Да, – сказал Римо. – Это собака, которая лает, но иногда еще и кусает, которая кусает толстых, но чаще худых, сидит около мертвых животных и подстерегает НОБФ.