Я еду верхом в хвосте колонны. Спасибо будущему гетману незалежной: Пал Петрович выделил мне смирную лошадку.
«Дабы не было урона офицерской чести», — пошутил он.
Его казаки верхами едут во главе нашей колонны и замыкают её: в авангарде и арьергарде, так сказать.
А вот и Скоропадский собственной персоной, видать, долго жить будет. Подъезжает на своём жеребце и пристраивается рядом.
— Не помешаю, Николай Михалыч?
— Отчего же, Пал Петрович? Сочту за честь.
По лицу вижу у есаула накопилась масса вопросов, и он сходу берёт быка за рога.
Расспрашивает меня о подробностях нашего рейда. Особенно есаула интересует тактика.
Рассказываю об азах действий малых диверсионных подразделений в тылах противника против превосходящих сил врага. Неожиданность, мобильность, действия из засады и ночью. По большому счёту — всё тот же Суворов — действуй смело там, где тебя противник не ждёт.
По лицу Скоропадского вижу — нашёл благодарного слушателя.
Просит рассказать про тачанки. Глядишь, ещё один восторженный адепт появится. Жалуюсь на косность начальства, рассказываю историю нашего знакомства с Коломниным, когда он мне прописал патефонных иголок без вазелина за «чрезмерный расход боеприпасов».
— Так, Николай Михалыч, и его можно понять — количество боеприпасов на складах велико, но конечно. Ежели будет перерасход — как тогда отчитываться?
— Ну, да, Пал Петрович, бюрократия — наше всё.
— Не только бюрократия. Вы представьте — случился перерасход, новый запас не успели подвезти, а враг пошёл в наступление. А тут патронный голод. Чем его встречать? Штыком?
Вздыхаю.
— Ваши воззрения на мобильную войну с опорой на превосходство в огневой мощи для нашего начальства уж слишком революционные.
— Это требования времени, Пал Петрович. Мы должны быть хотя бы на шаг вперёд противника в тактике. И всё время его неприятно удивлять. Иначе не видать нам победы, как своих ушей.
— А вы не пробовали связанно изложить эти ваши новые концепции? Ну, хотя бы в виде рапортов?
— А их будут читать?
— Ну, если подать под определённым соусом и через определённых людей…
Договорить не успеваем. Краем глаза замечаю подозрительное шевеление в густом подлеске у края дороги. Треск выстрела. Коломнин кулём валится из седла на землю. Засада!
Реагирую моментально.
— Отряд! Тревога! Рассредоточиться! Ответный огонь.
Колонна тут же рассыпается, бойцы срывают с плеч карабины, залегают. Трещат выстрелы.
Из зарослей по нам ведут активный огонь. Ничего, сейчас мы им тоже насыплем полную коробку!
— Командуйте своими, Пал Петрович. И с коня, с коня! Мы тут самая выгодная мишень.
Спрыгиваю с лошади. Рука дёргается на автомате к кобуре. Чёрт! Я же сдал наган Коломнину… Как это не вовремя!
Скоропадский командует своими казаками.
Молодец! Пока всё правильно делает. Любо-дорого смотреть.
Читинцы спешиваются, укрываются по обочине дороге, за камнями, и деревьями, отвечают неизвестному противнику частым ружейным огнём.
И всё-таки, нападение неожиданно. С полтора десятка человек лежать на дороге. Кто-то неподвижен, кто-то слабо шевелится раненный, стонет.
— Есаул! Прикройте!
Скоропадский прикрывает меня стрельбой из револьвера, а я, пригибаясь и петляя как заяц, бегу к Коломнину.
Пули взрывают фонтанчики дорожной пыли вокруг, однако пока, слава богу, мимо.
Падаю рядом с телом ротмистра. Весь правый бок его мундира залит кровью. Дотрагиваюсь до шеи. Живчик пульсирует, редко и неровно.
— Ничего, ротмистр! Ещё поживём!
Крепко хватаю раненого за шиворот, волоку за собой к телегам с трофейным оружием.
По нам продолжают часто палить из леса. Одна из пуль сбивает с меня фуражку в дорожную пыль.
Уф-ф. Спасительная телега.
Устраиваю Коломнина, расстёгиваю на нём окровавленный мундир. Нашариваю в телеге свой вещмешок, выуживаю из него аптечку, Как могу затыкаю рану на боку ротмистра тампоном и перетягиваю бинтом.
Я сделал всё, что мог. Дальше, как повезёт.
Вытаскиваю из кобуры револьвер Коломнина. Раненому он сейчас без надобности, а мне очень даже пригодится.
Пытаюсь выцелить хоть кого-то из противников в кустах вдоль дороги, откуда по нам продолжают вести огонь. Вроде есть шевеление. Всаживаю туда весь барабан.
Крик боли и на дорогу выпадает фигура в «лохматке» с новенькой арисакой в руках. С противоположной стороны дороги из кустов грохочет пулемёт.
А вот это очень плохо. Прижмёт нас к земле и пиши пропало.