Втягиваю раненого Коломнина — он всё ещё без сознания под телегу. Надеюсь, тут он в большей безопасности.
Очередь дырявит дощатые борта телеги. Щепка впивается в щёку. Выдёргиваю — пальцы в крови. Чёрт!
Выкатываюсь из-под телеги, вскакиваю, хватаю «гочкис». Слава богу, рядом с ним кассета с патронами, которую каким-то чудом раздобыл Жалдырин и лучше не знать где. Вставляю её в приёмное отверстие, передергиваю затвор. Упираю пулемёт в борт телеги и бью короткими очередями.
Пулемёт противника затыкается. Но и у меня патронов больше нет.
Из-за деревьев вылетает странное существо — не то гигантская летучая мышь, не то белка-летяга переросток. Планирует прямо на меня, расправив лапы-крылья, и целя прямо в лицо оскаленный клыкастой пастью.
Амулет и выпитая некогда по настоянию Николова кровь Хихи подсказывают, что передо мной демон. А толку-то? Знать бы, чем он опасен?
Думать некогда. Успеваю только выхватить трофейный танто — его клинок аж светится — и встретить некрупное чудовище несколькими ударами.
Разрубленное тело падает в пыль передо мной, пачкая её дымящейся голубоватой вонючей кровью. Впервые вижу такую тварь и не видеть б таких в будущем.
Пора перехватить инициативу. Командую своим — в атаку.
Скоропадский подымает своих забайкальцев.
Вламываемся в подлесок по обе стороны от дороги. Противник в «лохматках» отстреливается, хотя и не ожидал нашей контратаки.
Одна из фигур в маскировочной накидке кидается мне навстречу, метя штыком в живот. Смещаюсь вправо, пропуская противника мимо себя, да ещё и придаю ускорения, дёргая вперёд за ствол винтовки, и втыкаю ему танто в спину.
Бой быстро переходит в отчаянную рукопашную схватку, и враг не выдерживает. Бежит вглубь леса.
Скоропадский готов преследовать. Но я против — неизвестно, не ждут ли нас на пути преследования ловушки. Убитых у нас не очень много — около двух десятков человек, из них пятеро моих бойцов, остальные — забайкальцы Скоропадского. Зато много раненых в том числе, тяжёлых.
С таким войском не навоюешь.
Скоропадский соглашается. Стаскиваем к дороге убитых и раненых. Оказываем первую помощь.
Подхожу к поверженному противнику, с интересом разглядываю маскировочные накидки на убитых японцах. Н-да, не наши самоделки. Тут явная продукция армейских швален.
И тут меня ждёт неприятный сюрприз: под накидками не полевая форма японской пехоты, а гражданка, причём такая, какую обычно носят хунхузы.
Дела…
— Китайцы? — есаул удивлён.
Я тоже сначала так думал, но потом присмотрелся.
— Японцы. Просто переоделись, — указываю Скоропадскому на аккуратные армейские стрижки всех убитых врагов. — Да и маскировочная находка не самопальная. Единообразие и ровные швы — всё, как в армии любят.
— Неожиданно. Судя, по вашим рассказам, противник воспользовался вашими приёмами.
— Не очень умело, но японцы не дураки, быстро учатся всему новому.
— Жаль, пленных не взяли. Зря вы, Николай Михалыч, уговорили меня отказаться от преследования, — вздыхает будущий гетьман.
— Возможно, Пал Петрович. Но я не хотел рисковать. У нас много раненых, да и боеприпасов у нас кот наплакал.
Грузим раненых и убитых по телегам. Движемся дальше.
Скоропадский выставляет дозорные группы, не только впереди и сзади по дороге, но и отправляет нескольких казаков в лес по обе стороны дороги.
К счастью, больше никаких засад. Интересно, это была засада на любое русское подразделение, которое пойдёт по этой дороге, или на нас конкретно? Если второе, значит, у японцев везде есть свои глаза и уши.
Подъезжаю к телеге, на которой вместе с другими ранеными трясётся Коломнин. Вкладываю ему наган в кобуру.
Ротмистр открывает глаза.
— Виноват, господин ротмистр, мой собственный револьвер где-то у вас, а мне не хотелось безоружным встречать врага. Пришлось позаимствовать ваш. Надеюсь, вы не в обиде?
Коломнин не сводит с меня пристального взгляда. Слабо улыбается.
— Николай Михалыч, благодарю, я так понимаю, что именно вам я обязан жизнью?
— Пустое, Николай Петрович. Любой на моём месте поступил бы так же. Вам надо отдыхать, вы потеряли много крови.
Коломнин следует моему совету и прикрывает глаза.
А лицо бледное, много крови потерял ротмистр. Можем и не довезти…
Прибываем, наконец, в расположение нашего полка. Как домой попал, ей богу. Всюду знакомые лица от рядовых бойцов до офицеров.