Управляется агрегат артиллерийским расчётом. С удивлением вижу, что это — мореманы во главе с мичманом. Походу, флотские товарищи у нас из самых продвинутых.
При виде нашей делегации, в которой есть целый подполковник и полковник, тот вытягивается в струнку.
— Вот, знакомьтесь, мичман Власьев — один из создателей этого чудо оружия, — знакомит нас подполковник.
— Николай Михалыч, — жму «водоплавающему» руку я.
— Сергей Николаевич.
Мичман совсем молоденький, ему едва за двадцать, но уже успел обзавестись роскошными усами, у него коротко стриженная голова и красивые черты лица.
Кажется, вспоминаю кто он такой. Это ему пришла в голову сама идея навесной стрельбы, а уже капитан Гобято помогал в её технической реализации.
— Ну что, приступим к испытаниям, господа? — говорит Ванновский.
— У нас всё готово, — рапортует мичман.
— Только позвольте я сначала зафиксирую весь процесс от начала до конца! — просит фотограф-любитель с погонами подполковника.
По азарту на его лице вижу, что ему это дело безумно нравится.
В качестве мишени сначала используем полуразрушенный сарайчик, в котором прежние хозяева земли держали сельхозинвентарь. Строению уже неоднократно «прилетало», поэтому от него остались практически голые стены. Крыша отсутствует как класс.
Сейчас там специально для испытания выкопан небольшой окопчик. Задача — засадить в него навесом.
Посмотрим, как справится этот эрзац-миномёт.
Я поглядываю на него с сомнением, всё-таки непривычная конструкция.
Первая пристрелочная мина падает далеко за сараем. Отсюда хорошо виден столб рыхлой земли, взмывший к небу: всё-таки почти шесть кило пороха довольно солидно.
Мичман вносит корректировки в расчёты, гаубица бахает, мина разрывается уже перед стенами, причём в довольно опасной близости.
— Неплохо-неплохо, — мурлычет себе под нос Ванновский.
С третьего раза расчёту удаётся то, ради чего мы здесь собрались. Взрыв ахает внутри сарая.
Идём смотреть результат.
Да уж… Не хотел бы находиться на месте бойцов, которые бы засели в этом окопчике. Их бы натурально перемешало с землёй.
Мичман сияет как начищенный самовар. Ну как же, результат налицо, причём с третьего, коронного, выстрела.
— Сергей Николаевич, спасибо за демонстрацию! Впечатлило так, что нет слов! Но у меня есть вопрос — можно ли вести огонь из закрытой позиции?
— Конечно, — удивляется мичман. — Мы уже делали так в Порт-Артуре с использованием угломера. В идеале, конечно, необходимо заранее пристрелять точки или иметь корректировщика.
Я вздыхаю. Сейчас корректировщик — обычно его зовут сигнальщиком, с биноклем наперевес передаёт информацию либо по живой цепочке бойцов, либо на стационарную точку тянут телефонный провод. И воевать таким макаром предстоит ещё много лет, пока не изобретут более-менее портативную рацию.
Правды, я забыл, в каком мире нахожусь. Оказывается, у миномётчиков проблема решена и по своему дёшево и сердито: есть парочка артиллеристов-домовых, которые умеют общаться на расстоянии до трёх вёрст. То есть по сути держат между собой телепатический контакт, поскольку являются братьями-близнецами
Увы, таких уникумов на фронте немного, в каждую батарею не поставишь.
Эх, жаль, что у моего домового-ординарца нет близнеца… Как бы он нам тогда пригодился.
Испытания миномёта продолжаются. И вроде бы всё хорошо, но уж больно тяжёлое и громоздкое сооружение выходит, а нам на передке нужно что-то полегче и помобильней, причём необязательно с такой мощной боевой частью. Совсем необязательно зарывать бойцов неприятеля в землю, достаточно перебить или поранить осколками.
А ещё было бы классно оперативно перевозить миномёты с точки на точку, в идеале — на той же тачанке.
Излагаю соображения мичману. Тот задумчиво сдвигает фуражку на затылок.
— Мы с капитаном Гобято тоже размышляли над облегчением орудия. Есть мысли вместо гаубиц использовать 47-миллиметровые орудия на колёсных лафетах.
Я морщусь.
— Что — нужно ещё легче? — удивляется Власьев.
— Именно. Для взводных или ротных целей такое орудие будет излишне, это скорее батальонный или полковой уровень. Да собственно и пушка, из которой выстреливают мины нам не нужна. Если позволите… — отламываю с кустом прутик и начинаю чертить им на земле нечто, уже более похожее на современный для меня миномёт.