Гиляровский помолчав, добавляет:
— Никто мне, кажется, не помог так в жизни моей, как Китаев своим воспитанием. Сколько раз все его науки мне вспоминались, а главное, та сила и ловкость, которую он с детства во мне развил.
Владимир Алексеевич роется в карманах, выуживает пятак, зажимает его меж пальцами и сгибает пополам. Протягивает мне.
— Разогнёте?
Я верчу монету в руках и так и этак, пытаюсь… Хрен там был!
Как он это делает? Фантастика!
С сожалением мотаю головой, возвращаю монету дяде Гиляю.
— Увы…
Тот усмехается и разгибает её обратно. Протягивает мне.
— Держите, Николай Михалыч, на память.
— Спасибо. Будет моим талисманом.
Бережно убираю монетку в нагрудный карман кителя. Забрасываю удочку на будущее:
— С удовольствием бы взял у вас несколько уроков…
— За чем же дело встало? — удивляется Гиляровский. — Кончится война, милости прошу ко мне в Москву…
— Сперва надо, чтобы она кончилась. Ну и уцелеть, конечно.
— Вы правы.
Подъезжаем к полигону. Спешиваемся.
Журналист с любопытством вертит головой.
На огневой позиции два пусковых станка и три варианта ракет.
Китайские старинные технологии представлены Сяо Мином и Хуа Бином: примитивная тренога из жердин, на которой установлены в трубках четыре шестовые ракеты: топливная часть из полого колена бамбука, боевая — бумажно-тряпичная «головка».
Российские инновации от Жалдырина с Будённым: поворотный станок с полозьями, на которые установлены четыре ракеты двух типов: целиком исполненная в металле и с бамбуковой топливной частью и металлической боевой. Обе с оперением — по три хвостовых стабилизатора.
Мишень — в версте от огневой позиции — многострадальный сарай, не раз уже служивший нам в этом качестве. Поодаль от сарая группа ростовых мишеней, изображающих пехоту противника.
Поднимаю руку, чтобы дать знак к началу испытаний.
— Вашбродь, к нам гости!.. — Кузьма показывает мне за спину.
Оборачиваюсь. К нам приближается подвода в сопровождении нескольких всадников — казачий конвой, а на телеге… Ба, да это же мичман Власьев!
— Сергей Николаевич, какими судьбами?
— Думали застать вас в эскадроне, а нам сказали, что вы на полигоне, на испытаниях какой-то новинки.
— Скорее уж, почти забытого старого. Помните наш разговор о ракетах? Приглашаю присоединиться.
— Охотно.
Теперь удаётся дать отмашку к началу испытаний.
Китайцы поджигают фитили своих ракет. С жутким свистом, переходящим в ультразвук, от которого режет в ушах, бамбуковые ракеты устремляются к цели.
Лёгкая конструкция без всякого оперения летит далеко, но быстро теряет устойчивость полёта, принимается кувыркаться.
Одна втыкается в землю, не долетев до цели примерно с четверть версты, другая, вращаясь колесом вокруг своей оси, уходит к облакам и взрывается высоко в небе, третья и четвёртая прошивают сарай насквозь, пролетают ещё метров двести и уже там взрываются.
Н-да… Хотя бы звук устрашающий…
Киваю Жалдырину с Будённым.
Отмашка.
Полностью металлические изделия с басовитым воем уходят к цели. Хорошо идут, кучно и ровно. Наверняка, оперение способствует.
До сарая не долетела ни одна. Все три воткнулись в землю примерно на полуверсте. Зато дружно грохнули и оставили в месте попадания изрядную дымящуюся воронку.
— Тяжеловаты… — резюмирует Власьев.
— Есть такое дело, вашбродь, — Жалдырин с любопытством разглядывает мичмана, — Да и металлу на них уходит пропасть.
— Жалдырин, давай второй вариант.
Морячок кивает, устанавливает с Будённым на пусковые салазки второй вариант своих ракет — снаряженное порохом бамбуковое колено с винтовым оперением и металлической боевой частью.
Отмашка. Воющий с присвистом рёв ракет.
Летят ровно — вращение за счёт винтового оперения придаёт им стабильный полёт. Грохот трёх разрывов слился в один. Поднимаются в небо комья земли и последние останки многострадального сарая.
Отлично.
В глазах Гиляровского неприкрытый восторг и азарт. Власьев показывает мне оттопыренный большой палец. На этом варианте и остановимся. Разве что…
— Уважаемый Сяо Мин, что так жутко выло в ваших изделиях?
— Особый свистка, господина офисера.