— Найди моего ординарца Кузьму Скоробута. Он — домовой. Его с подопечным журналистом — сюда. И кого-нибудь из моих вольноопределяющихся. Понял?
— Так точно, вашбродь.
— Тогда шевели помидорами.
— Чего?
— Бегом!
Бежит, едва не путаясь в полах шинели.
Смотрю в бинокль на линию японских окопов. Там идёт активное шевеление. Точно готовятся к контратаке. Интересно, сколько у нас времени до её начала?
Богатырёв возвращается с моим домовым, Гиляровским и вольноопределяющимся Хрипуновым. Золотой медалист Александровского лицея, между прочим. Сирота. Отец умер, когда Алексею было девять лет. Мать, оставшись вдовой, умудрилась вытянуть четверых детей и всех определить в Лицей.
— Алексей Степаныч, как можно быстрее доберись до эскадрона. Пусть Цирус первым делом пошлёт вестовых — одного в штаб, двух к Коломнину и Шамхалову с докладом обстановки — позиции бузулукцев мы отбили, японцы готовят контратаку. Необходимо подкрепление. Сам Цирус должен немедленно выдвинуться с оставшейся часть эскадрона сюда. И боеприпасы по максимуму пусть захватит.
— Уже бегу, господин штабс-ротмистр.
— Как дела, Владимир Алексеевич? — поворачиваюсь к журналисту. — Целы?
— Цел, Николай Михалыч.
— А это что? — показываю на разорванный пулей рукав его бекеши.
— Вскользь прошла.
Тайком показываю Кузьме кулак. Домой смущённо тупит глаза.
Гиляровский протягивает мне мой наган.
— Спасибо, что одолжили. Очень выручил.
— Подержите пока у себя. Японцы готовятся к контратаке. Наган вам ещё пригодится.
— Ничего, найдётся, чем встретить, — Гиляровский показывает затрофеенный им японский револьвер «тип 26» переломного типа и винтовку.
— Глядите, Владимир Алексеевич, японский револьвер с норовом. Барабан фиксируется только при взведённом курке. В остальное время свободно вращается на оси. Могут быть часты осечки, — предупреждаю я.
— Ничего, разберёмся.
— Господин штабс-ротмистр!.. — Подходит Власьев. — Ваши ракеты — это нечто! Даже я чуть не обделался от их рёва.
— Прибыли?
Мичман кивает.
— Мины все отстреляли? — знаю что все, но на всякий случай.
— Все. Ракет на один залп.
— Подстрахуйте Трубецкого. У вас боевого опыта больше.
— Добро. Только не в ущерб его самолюбию…
— Само собой. В порядке советов более опытного боевого товарища.
Власьев уходит к нашему мобильно-огневому взводу.
Из японских окопов выплёскиваются на поле боя цепи стрелков с винтовками наперевес. С их стороны бьют пулемёты, поддерживая атакующую пехоту.
Где Цирус с подкреплением?
— Подпускать поближе. Огонь по моей команде!
«Банзай» наступающих тонет в ужасающем рёве последнего нашего ракетного залпа. Первые шеренги японцев, как корова языком слизнула. Но задних это остановило разве что на минуту. Крики офицеров, свистки японских унтеров, и шеренги врага снова устремляются на наши окопы.
— Залпом! Пли!
Свинцовый рой находит своих жертв среди наступающих. В шеренгах бегущих на нас японцев появляются прорехи.
— Залпом! Пли!
Ствол «мадсена» раскаляется. Последний снаряженный магазин на сорок патронов идёт в дело.
Палим вразнобой — уже не до залпов.
Свинцовый ливень хлещет по нашим окопам. Еле успеваю пригнуться за бруствер. Пара бузулукцев по соседству оказываются не столь расторопны. Их тела с пробитыми головами сползают на дно окопа.
Осторожно выглядываю. На нас по полю мчатся в японских порядках конные таратайки с гочкисами. Всего пара штук, но… быстро учатся японцы. Ухватили идею тачанок.
Мой ручник выдаёт последнюю короткую очередь. От борта одной из японских тачанок летят щепки. Возница взмахивает руками и валится под колёса, сражённый пулей. Вторую тачанку заваливаю с третьей попытки миной из власьевского миномётного ружья. Но японцы уже в двух шагах. Спрыгивают в окопы.
Пошла рукопашная махаловка.
Краем глаза вижу, как дядя Гиляй, расстреляв все патроны и не успевая перезарядиться, перехватывает винтовку за ствол и орудует ею, словно дубиной, расшибая головы окружающих его японских стрелков.
Скоробут вьётся рядом, прикрывая короля журналистов с трофейным револьвером в одной руке и штыком в другой.
Глазеть по сторонам некогда — на меня с бруствера прыгает низкорослый раскосый противник со штыком наперевес. Отмахиваюсь стволом миномётного ружья. Металл скрежещет по металлу. Пытаюсь двинуть противника прикладом в зубы, но тот ловок и увертлив. Его штыковой выпад проходит буквально в паре сантиметров от моего бока — еле успеваю отскочить в сторону.