Мы с противником замираем напротив друг друга, тяжело дыша. Его штык направлен мне прямо в лицо. Он делает выпад. Успеваю отскочить назад, спотыкаюсь о тело мёртвого бузулукца и падаю навзничь. Штык врага летит мне в грудь. Успеваю прикрыться стволом своего миномётного ружья. Японец падает рядом со мной с размозжённой головой.
Не понял… Кто ж его так⁈
Гиляровский протягивает мне руку, держа в другой свою трофейную винтовку с окровавленным прикладом.
— Чего разлёгся, штабс-ротмистр, подъём!
Хватаю журналиста за руку и рывком возвращаю себя в вертикальное положение.
— Я ваш должник, Владимир Алексеевич.
— Сочтёмся, Николай Михалыч.
Не успели справиться с передовыми шеренгами японцев, накатывают следующие.
В окопах настоящая мясорубка. Рубимся шашками, кинжалами, топорами и сапёрными лопатками. Редкие выстрелы из дробовиков.
Трубецкой пытается нас поддержать пулемётным огнём. С тачанок бьют пулемётами поверх окопных брустверов команды Будённого и Жалдырина. Пули косят бегущих на нас по полю японских пехотинцев. Но врагов слишком много.
Лихо Одноглазое выскакивает на бруствер, ворочая тяжеленым «гочкисом», как ручным пулемётом, бьёт короткими злыми очередями по врагу. Бьёт метко. Противник, хоть и пытается достать белорусскую нечисть своим огнём, но на то Горощеня и Лихо, чтобы забирать чужую удачу себе. Сейчас это работает на нас.
За нашими спинами громкое «Ура!»
Подмога во главе с Цирусом сверху наваливается на японцев в наших окопах. Выстрелы, мат-перемат, взрывы гранат. Пулемёты, получившие новый боезапас, весело плюются свинцом. Вторая атака отбита. Если бы не Фёдор Фёдорыч… Успели вовремя, иначе нас бы тут всех положили.
Спешно рассредоточиваю пополнение по позициям. Цирус выгреб всё — даже кашевары здесь с винтовками наперевес.
Выслушиваю доклад о потерях. Лучше всего у Трубецкого — не потеряли ни одного человека, оно и понятно — прямого соприкосновения с противником у них не было. Хуже всего с бузулукцами — из их дюжины уцелели только двое. Эскадрон потерял пятнадцать человек. Из них десяток — из нового пополнения.
Ответственность — на мне. Оплакивать будем потом, а на будущее делаю вывод: боевую подготовку необходимо усилить.
Вой снарядов. Грохот разрывов. Первый залп японцев изрыл воронками поле перед нашими окопами.
— Ложись!
Второй залп прилетел точнее. Пара снарядов приземлились в наши окопы. Есть и «двухсотые» и несколько «трёхсотых». Да, не зря артиллерию называют богом войны. Если продолжат окучивать нас в том же духе — скоро перемешают всех с землёй.
К счастью артподготовка надолго не затянулась. Ещё пара залпов, один из которых ушёл в перелёт, и новые японские цепи пошли в атаку.
Встречаем пулемётным и залповым ружейным огнём. Нам везёт: японцы идут в наступление цепями, как принято здесь в соответствии с последними веяниями военной науки. Что ж — прекрасная цель для наших пулемётов.
Расстреливаю остаток боезапаса из миномётного ружья. Берусь за трофейную «арисаку». Несмотря на серьёзный урон от нашего огня, японские цепи всё ближе.
Ещё несколько десятков их шагов, и сойдёмся наново в рукопашной.
Громогласное «Ура!» на флангах. Конные лавы соседних эскадронов с шашками наголо берут наступающего противника в клещи. Рубят наотмашь, ожесточённо.
Японцы не выдерживают, поворачивают обратно. Бегут к своим окопам. Спрыгивают вниз, пытаются отстреливаться. Драгуны спешиваются с коней, влетают во вражеские окопы.
Смотрю на своих смертельно уставших людей. Израненных, покрытых своей и чужой кровью грязью…
— Эскадрон! За мной! Бей япошек!
С диким рёвом из глоток бойцы выскакивают из окопов и рвутся вперёд, к окопам противника, где наши спасители ведут бой.
[1] Мне пешком сподручнее, вашбродь (бел.)
Глава 16
На плечах бегущих японцев врываемся в их же окопы. Цели занять их и укрепиться — нет. Любой опытный офицер понимает: без поддержки на других участках, образовавшийся выступ японцы срежут без особого труда, а мы угодим в котёл.
Так что, несмотря на горячку боя, успех не развиваем. Но вот навести приличного шухера в стане врага — всегда пожалуйста!
Активного сопротивления неприятель не оказывает. Дух у японцев упал, слишком неожиданной для них стала наша контратака, вот и надломилось что-то внутри…