Способ срабатывает. Соня начинает часто дышать, её личико розовеет.
— Пустите меня!
— Пусти! — корректирую фразу я.
— Хорошо, пусти!
С огромным сожалением раскрываю руки и освобождаю её из объятий.
Эх, сейчас я готов отдать что угодно, хоть полцарства, которого у меня нет, за короткую близость с той, в кого начинаю влюбляться и, кажется, небезответно.
— Николя, не забывай — тебе предписан покой! А ты пропадаешь невесть где! — меняет гнев на милость она.
— Никуда я не пропадал. Просто, немного прогулялся. Сходил в сад…
Неподалёку действительно произрастает роскошный тенистый сад, в центре которого расположилась древняя башенка — это любимое место для прогулок горожан. Даже во время войны там тихо и спокойно.
— Сегодня прохладно. Ты можешь простудиться и заболеть, — проявляет заботу Соня. — Пошли внутрь, я скажу, чтобы тебе приготовили тёплого чая.
— Как скажешь! — не спорю я, тем более чашка душистого чая кажется мне удачной идеей.
Гиляровский объявляется только через день, заставив меня испытать серьёзные муки.
— Владимир Алексеевич! Ну что же вы так⁈ — гляжу на него с укоризной. — Ещё немного, и я побежал бы докладывать о том, что вы пропали, жандармам и в военную контрразведку!
— Ради всего святого, простите, Николай Михалыч! — прикладывает руку к груди он. — Даже в мыслях не было причинить вам беспокойство… Вчера ничего путного выяснить не удалось, поэтому я у вас так и не появился.
— То есть, сегодня вы зато не с пустыми руками⁈
— Да, Николай Михалыч. Не с пустыми!
— Выкладывайте поскорее… Что удалось узнать?
Гиляровский улыбается.
— Начну с того, что спортом в «Геркулесе» даже не пахнет… Нет, там есть парочка любителей устраивать кулачные бои — но вряд ли это можно назвать занятиями по английскому боксу или французской борьбе.
— Так чем же они там тогда занимаются?
— Я вас сильно удивлю, если скажу, что господа, состоящие в клабе, убивают время, куря опиум, как последние наркоманы?
— Что⁈
— Да-да! Это не спортивный клаб, это общество курильщиков опиума… И, увы, среди них довольно много господ офицеров, которые таким вредным для здоровья способом снимают нервное расстройство и напряжение после окопов…
— Погодите! — догадываюсь я. — Вы что — тоже…
— Увы! Чтобы не выделяться от других членов клаба, пришлось делать вид, что я — большой поклонник этой отравы. Даже сейчас я не уверен, что моя голова работает как надо и то, что я увидел и услышал, мне не почудилось в опиумном угаре…
— Скажите, что вы узнали, а правда это или плод воображения — установим на месте, — успокаиваю Гиляровского я.
— Тогда вот, что мне удалось выяснить: Яков Семёныч не просто так захаживал в «Геркулес».
— В каком смысле?
— Он считал, что в «Геркулесе» есть японские шпионы. А поскольку туда захаживает много наших офицеров, включая штабных, японцам удаётся быть в курсе секретов нашей армии
— То есть Яков Семёныч думал, что у японцев есть уши среди прислуги «Геркулеса»?
Ни для кого не секрет, что тьма китайцев в нашем тылу работает на японскую разведку. Кто-то из-за денег, кто-то ради принципа, почему-то полагая, что японские захватчики намного лучше русских. Были и те, кого заставили под страхом смерти, обещая «кантами» — отрезать голову и им и членам их семьи.
— Нет, — вздыхает Гиляровский. — Соколово-Струнин предполагал, что предатель прячется среди наших офицеров. Яков Семёныч, при всех его недостатках, всё-таки был патриотом России и хотел разоблачить врага. Но…
— Но его опередили, заодно убив и двух зайцев, когда подставили меня, — заканчиваю я за Гиляровского.
— Японцы называют это тактикой «джиу-джитсу», когда слабый побеждает не с помощью силы, а хитростью.
— Пока что это у них получается неплохо, — сокрушённо произношу я. — Кстати, как вы разузнали про шпиономанию Якова Семёныча?
Гиляровский усмехается.
— На свете не так много людей, которые способны держать язык за зубами, находясь в опиумной курильне… Яков Семёнович точно не относился к их числу.
— Понятно… Шпион тоже мог случайно подслушать откровения Соколова-Струнина во время наркотического бреда, — предполагаю я.
— У меня такие же мысли на сей счёт… — Гиляровский мнётся.
— Что-то ещё? — спрашиваю я.
— Да. Николай Михалыч, может — ну его! Давайте отложим в сторону частный сыск и обратимся к тем, кто обязан искать вражеских шпионов по долгу службы…
— Намекаете на контрразведку? На Николова?
— Да. Мы с вами, уж не взыщите, всего лишь любители… Здесь нужны те, кто на этом собаку съел.