— Вы меня удивляете, господин ротмистр! — поражённо произносит Сухоруков. — Вам бы в жандармерии служить или военной контрразведке, а не в полевых частях…
— Мне предлагали… Подполковник Николов звал. Но я отказался.
— Зря! — качает головой Сухоруков. — Впрочем, воля ваша. Так кто он — этот самый таинственный оборотень?
— Недобитый мною штабс-капитан Вержбицкий, в последней должности адъютант командира моей бригады.
Вспоминаю нашу стихийно возникшую вражду, то, как Вержбицкий едва не погубил наш отряд, как под личиной капитана Рассохина пытался устроить покушение на Куропаткина и Алексеева. И как каждый раз ему удавалось уйти.
— То есть — это даже не японец, а свой, причём опытный офицер, который прекрасно разбирается в нашей «кухне»! — напрягается Сухоруков.
— Боюсь, мой ответ — да.
— Да уж, не порадовали вы меня, Николай Михайлович, — грустит жандарм. — Оборотень на то и оборотень, что способен воплотиться в кого угодно… Как прикажете его искать?
— Нет уж, увольте: приказывать станете вы.
Сухоруков замирает, не веря ушам.
— Простите, что вы сказали?
И ребёнку ясно: не могу я его оставить наедине с такой проблемой. Тем более она касается и меня лично.
Растягиваю губы в улыбке:
— Приказы в таких делах — это скорее по вашей части. А я всего лишь буду вам советовать. Если, конечно, захотите ко мне прислушаться.
— Готов выслушать любой ваш совет! — Сухоруков смотрит на меня с надеждой.
— Нам снова понадобится чудесный нос того китайца… Как его…
— Вэй Чанга? — с улыбкой напоминает жандарм.
— Да, его! Он недавно здорово выручил меня! Пусть сослужит ещё одну службу.
— Какую именно?
Вместо ответа показываю на стопку фальшивых купюр.
Сухоруков с улыбкой кивает.
— Неплохо придумано, Николай Михайлович. Очень неплохо! Если Вэй Чанг нападёт на след, никогда его не оставит. Прикажу срочно доставить его сюда.
Бедный Вэй Чанг! Его притаскивают из какого-то кабачка, где старик собирался расслабиться. И, судя по слегка осоловелому взгляду, успел-таки причаститься стопкой-другой паршивой китайской водки.
— Здравствуй, Вэй Чанг! Нам снова нужна твоя помощь! — говорит жандарм. — Как себя чувствуешь?
Старик отвечает так витиевато, что я быстро теряю нить его рассуждений. Но вроде бы всё сводится к тому, что вот прям щаз в космос Вэй Чанг пожалуй слетать не готов, однако поводить по окрестностям длинным чувствительным носом ещё способен.
Жандарм облегчённо вздыхает.
— Слава богу, Николай Михайлович. Вэй Чанг согласился нам помогать.
Первые хорошие новости на сегодня.
Фальшивок для поисков оборотня недостаточно. Китаец просит отвезти его в место, в котором Вержбицкого (а я всё меньше и меньше сомневаюсь в том, что это не он) видели в последний раз.
— Едем к господину Астафьеву, — предлагаю я.
Там нас снова встречает Алтай.
Мне удаётся без риска для жизни потрепать его лохматую башку, потом мы идём в дом.
К счастью, «Кустов» слишком спешно и неожиданно для хозяина квартиры покинул его дом, слуга-китаянка ещё не успела сделать в комнате влажную уборку, поэтому нос Вэй Чанга ждёт целое пиршество запахов оборотня.
Какое-то время нюхач кружит по дому, заглядывая в разные уголки, затем стремительно выскакивает на улицу, оборачивается и произносит несколько лающих фраз.
— Вэй Чанг напал на след! Он ведёт в старый город, — переводит Сухоруков.
Так в Ляояне называют населённые китайцами городские кварталы с их грязью и вонью дешёвых «обжираловок».
— Вперёд! — восклицаю я.
Ужасно не терпится вынуть душу из Вержбицкого и спросить с него за смерть не только Соколово-Струнина, но и моих бойцов.
Глава 16
Однако мой энтузиазм быстро разбивается о хладнокровие Сухорукова.
— Не спешите, господин ротмистр! — просит он.
— А в чём дело? Оборотень может уйти… — удивляюсь я.
— Именно, — кивает жандарм.
— Тогда я вас совершенно не понимаю! — теряюсь я.
По идее жандарм заинтересован не меньше моего в поимке злодея.
— Китайские кварталы — город в городе, — монотонно поясняет Сухоруков. — Бывает, что туда намного легче войти, чем выйти…
— Ничего страшного: у нас есть проводник — Вэй Чанг! — Я смотрю на китайца.
Жандарм качает головой:
— В Вэй Чанге я не сомневаюсь. Он своё дело знает! Проблема в другом — вы же в курсе здешней обстановки… Того, как к нам относятся местные…
— Не понимаю вас, господин штабс-ротмистр…