Он смотрит на меня:
— Господин ротмистр! На эти три дня освобождаю вас от командования вашим эскадроном. Вы временно прикомандировываетесь в моё личное распоряжения. Надеюсь, у вас есть хороший заместитель?
— Так точно! — киваю я.
При штабе командующего для нас с огромным трудом находят крохотное помещение. Поскольку работы впереди много, жить и спать приходится там же.
С Михаилом Дмитриевичем у нас сразу складываются отличные отношения. Он настоящий фанатик железной дороги, вдобавок у него светлый ум. Работать с ним одно удовольствием.
Единственные разногласия между нами возникают на предмет облика будущего блиндированного состава. Колобов испытывает неистребимую тягу к округлым футуристическим формам, рисует даже не бронепоезд — не то космический корабль, не то подводная лодка на рельсах в форме вытянутой сигары, с летающими тарелками вместо башен.
Мне же по душе рубленный, прямоугольный дизайн, победивший в ходе технологической гонки. Да, проект Колобова смотрится круто, радует глаз, но мы стеснены в средствах, вдобавок произвести бронепоезд надо в самые сжатые сроки, а в идеале потом и масштабировать в большом количестве на всю страну.
Так что пусть лучше сердито, колхозно, зато дёшево.
Строить состав предполагается в Харбине, в отличие от Ляояна там есть всё, что нам нужно: механический цех, кузнечно-литейный, вагонно-пассажирский, вагонно-товарный…
Вагоны, само собой, будем строить с нуля. Идея обшить листами железа обычные «теплушки» или пассажирские, отвергается сходу. Понятно, что нужно кроить, но точно не здесь.
В дополнение Колобов предлагает ещё изготовить и бронедрезину: она пригодится для разведки путей перед бронепоездом. Японцы не дураки, могут подстроить впереди какую-нибудь пакость. В принципе, бронедрезина может действовать и отдельно от бронепоезда. Например, для охраны железнодорожных путей.
— Вы видели мой проект? — прерываю я наконец его горячую речь. — Я предлагал командующему не только бронепоезд, но и бронедрезину.
Колобов отрицательно мотает головой:
— Нет, мне передали только ваш проект бронепоезда. Идея бронедрезины мне пришла в голову независимо от вас.
— Вот видите, у умных людей мысли сходятся.
— Как назовем бронедрезину?
Колобов ненадолго задумывается, уголки его усов опускаются.
— Анчутка! — выпаливает он.
— Анчутка[1]⁈ Хм… Пусть будет так, назло нашим врагам.
В качестве локомотива выбираем самый массовый паровоз — «овечку», причём Колобов обещал подогнать улучшенный вариант[2], который начали производить совсем недавно. Один из таких паровозов только-только появился на Харбине, по сути на нём ещё даже муха… не садилась.
— Начальство пойдёт нам навстречу! — убеждённо говорит Михаил Дмитриевич.
— Дай бог! — вздыхаю я.
В моменты отдыха он рассказывает о себе, про то, как учился сначала в кадетском корпусе, откуда выпустился в Николаевское инженерное училище, а уже там за отличную учёбу получил направление в Николаевскую инженерную академию, которую закончил с отличием, получив штабс-капитана.
Вместе с семьёй живёт в Харбине, дочке Тамаре уже пять. Она любит ездить с папой на осмотр станций, и уже успела выучить, что в буфете станции Дуйциньшань самые вкусные блинчатые пирожки, на станции Аньда — свежайшие молочные продукты, на Цицикар — сахарные арбузы, на Чжаланьтунь — наваристые борщи.
Ну, а пиво (это уже для папы) нужно покупать на Восточной линии.
Мы много работаем и почти не спим. Пьём кофе литрами.
Наши глаза покраснели, в голове шум, отчаянно зеваем, но не сдаёмся.
Для нас очень важен результат.
У меня давнее предубеждение: если что-то хорошо начинается — жди проблем.
И они не заставляют себя ждать на этапе согласования сметы.
Прежде чем показать её Куропаткину, приходится идти в управление полевого главного контролёра при штабе главнокомандующего.
Колобов приводит в порядок чертежи, не хочу отвлекать его от этого важного дела и прихожу туда в гордом одиночестве.
Пока жду назначенного часа, становлюсь свидетелем не самых приятных бесед. Парочка полковых каптенармусов жалуется, что не может получить зимнее обмундирование: оказывается, его попросту нет, в лучшем случае на складах могут предложить убитые в хлам полушубки и валенки, которые разваливаются на ногах.
Мысленно матерюсь про себя. Одна тыловая гнида подсунула нам гнилые брёвна, в итоге до сих пор прихрамываю, а целая свора планирует обморозить всю армию.